Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

— Ложись! — скомандовал полковник и вжался в землю.

Над головами троих лежащих спецназовцев, завывая, пронеслась последняя ракета. А позади уже слышался тяжелый бег четырех ног. Лепилин и Дорохин спешат к своим. Отлично! Пока все идет как по маслу.

— В атаку! — выкрикнул Богданов, включив фонарик.

Широкие ступени вели к четырем входам в пагоду, обращенным к сторонам света. У центрального входа, куда устремился отряд, над головой изгибались линии карнизов, напоминающие волны неутихающего моря. Внутри пагоды теплые оттенки коричневого и красного придавали зданию особую теплоту и уют. Окна, обрамленные резными рамами, пропускали внутрь много мягкого утреннего света, но он не проникал далеко, поэтому центральное пространство пагоды, огороженное стенами, было погружено в полумрак.

На стенах переплетались изящные узоры и символы, пересказывающие древние легенды и традиции. Богданов насчитал восемь росписей, видимо, повествующих о ключевых этапах жизни Будды Шакьямуни. Глядя на эти росписи, ощущаешь, как перед глазами оживает история. Бездна человеческого труда затрачена на создание красоты, сегодня пропадающей втуне. Те восемь росписей — единственное, что уцелело. Ни фресок, ни рельефов, ни статуй. Сплошь щербатые кирпичи. Деревянные балки над головами, некогда производившие впечатление надежного и вместе с тем воздушного, невесомого каркаса, ныне напоминают скелет кита, протянувшийся вдоль морского берега.

Значительная часть внутреннего пространства была заполнена дымом, который здесь, в тени, отнюдь не казался алым. Он серый, даже черный местами, и лишь там, где сквозь окна пробивались солнечные лучи, становился густо-бордовым. В его клубах метались темные фигуры.

Отряд Богданова выпустил несколько очередей по этим фигурам, после чего спецназовцы стремительно бросились к лестнице и отделяющим ее от главного зала колоннам. Кто-то из операторов упал, другие перестали бороться с ракетами и скрылись из виду, прижавшись к стенам.

Командир дал знак сменить оружие. С автоматом остался лишь Лепилин, не успевший ни единого патрона израсходовать из своего запаса рожков; другие бойцы достали «стечкиных», чтобы вести прицельный огонь по противнику.

Американцы сделали несколько пробных выстрелов, «дончане» ответили тем же. Наступило затишье, а потом началось какое-то движение: операторы уходили в глубину. Зачем? Они верно поняли, что безрезультатная перестрелка вслепую не принесет результата. Палить в пустоту до последнего патрона, чтобы затем броситься врукопашную, им не хотелось. А боезапас грозит истощиться довольно быстро, поскольку они и без того выпустили слишком много патронов, почем зря обстреливая двор в тщетной надежде загнать русских обратно под землю.

Идти в лобовую — тоже неважная перспектива. Нетрудно предположить, что американцы собрались разделиться. Несколько человек оставались на прежних позициях у стены, но большая часть охраны, похоже, направилась к другой лестнице, чтобы подняться на второй этаж и нанести удар сверху. Лестниц здесь две, они расположены симметрично относительно центрального входа. Отряд Богданова занял позицию у той лестницы, что слева. Правой, восточной, лестницы отсюда не видно, ее закрывала стена небольшой внутренней молельни, разделившая нижний зал на два крыла.

Как поступить? Разумно ли «дончанам» разделиться? Нет, силы неравны, поэтому разбивать отряд невыгодно. Подняться всем на второй этаж? Неудачный вариант. Там засел снайпер, который сейчас наверняка держит лестницу под прицелом и прибьет любого, кто покажет голову в лестничном пролете. Прорваться в молельню и занять там глухую оборону? То же самое, что спрятаться в ракушку. Вдобавок в ходе прорыва неизбежны потери.

Богданов не задумывался о том, как поступить. Едва его люди заняли позицию за лестницей, он знал, как поступит далее. Противник всегда сам подсказывает, как его сломить, нужно лишь суметь увидеть и осмыслить эти едва заметные подсказки. На протяжении всего боя оперативники добивались того, чтобы русские ушли в глухую оборону, забились в какой-нибудь угол и робко отбивались оттуда. Поначалу, в подземелье, Богданов этого не понял, закономерность не бросалась в глаза. Сейчас же она сделалась явной. Зажать и раздавить — вот как любила действовать охрана объекта. И сейчас она планировала окружить спецназ под лестницей. Прозрачный до наивности план. Упрямцы не теряют надежды, что русские выдохлись, что им надоело бегать.

«Не надоело! — мысленно сказал Богданов. — Еще побегаем!» Пока охрана не достигла восточной лестницы, необходимо как можно скорее нагнать ее. Этого маневра они не ожидают. А если и ожидают (все-таки не полные дураки), то будут совсем не рады преследованию, оно ставит их в уязвимое положение.

Командир достал гранату и, выдергивая чеку, подал знак товарищам. Они не допустят той ошибки, которую совершил оператор в «каптерке» подземного блока: не станут метать гранаты по одной — нужно бросить четыре штуки за раз. Недурно бы и пять, но кому-то ни в коем случае нельзя выпускать оружие из рук. Пускай Лепилин держит автомат на взводе, а остальные швырнут по гранате за стену.

Цок-цок-цок! Металлические шарики дружно покатились по полу. Раздались громкие крики, полные ужаса, и топот ног. Одну гранату русским еще вернули бы, но подобрать сразу четыре — нереально. Проще кинуться наутек.

Громыхнуло так, что многовековая постройка содрогнулась. Под скрежет с потолка посыпался обильный дождь пыли, кирпичных осколков и древесных щепок.

«Дон» устремился вперед. Лепилин прикрывал отряд, держа под прицелом лестницу. И не ошибся! Сверху донеслись торопливые шаги, на ступенях замаячили обутые в армейские ботинки ноги. Капитан открыл огонь по снайперу, который с воплем завалился на бок и покатился вниз. Попытался подняться, но перевернулся на спину и неподвижно застыл. Итак, сзади угрозы нет.

Тем временем Богданов и его команда открыли огонь по целям впереди. Одни оглушенные операторы поднимались с пола, другие, не оборачиваясь, неслись в направлении лестницы. Кое-кого реакция не подвела — они успели вжаться в стену, чем спаслись от летевших в них пуль. Когда отряд поравнялся с входом в молельню, все бойцы нырнули туда, а Зуйков бросил еще одну гранату в сторону операторов.

Раздался очередной взрыв.

Зуйков первым выскочил из укрытия и, молниеносно присев, возобновил стрельбу. Операторы уже не выглядели такими растерянными: они поняли тактику советского спецназа и приготовились обстрелять русских в ответ. Несколько пуль пронеслось над головой лейтенанта. К счастью, противник не ожидал, что Зуйков присядет. Еще они полагали, что русские опрометью кинутся следом…

Лейтенант произвел три выстрела — одно тело упало. В этот момент из молельни высыпали остальные «дончане» и обрушились на врага.

Их двое, всего-то двое!.. Вот сколько человек осталось от охраны радиостанции. Один из них, оттолкнув приятеля, бросился прочь… К лестнице? Вряд ли. Он уже не собирался подниматься на второй этаж, там делать нечего. Беглец рассчитывал добраться до восточного входа, чтобы скрыться в