Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

Поговаривали, что в стародавние времена странствующий монах Хван Сок, решивший отыскать себе подходящее место для уединенной молитвы, долгие недели бродил по горным тропам, пока не спустился в долину, где воздух был напоен тишиной, а лес словно оберегал это пространство от суеты мира. Здесь, среди вековых сосен и журчащих ручьев, Хван Сок возвел первую хижину. Постепенно к нему стали присоединяться другие монахи. Они вырубали деревья, строили простые деревянные здания, разбивали огороды. Место назвали Чоннимса — «Тысяча ли тишины». А после, когда община разрослась, король повелел организовать здесь каменное строительство.

Скорее всего, легенда далека от действительности: никогда сюда не заходил достопочтимый Хван Сок, да и название урочища означало что-то другое, но смысл старинного слова с ходом времени затерялся. Тем не менее монастырь неуклонно рос и к XII веку превратился в крупный комплекс с пагодой, маленькой библиотекой и общежитием. Каждое утро над долиной разносился звон гонга, созывая на молитву. Монахи усердно переписывали священные тексты, бережно сохраняя назидания предков. В те годы обитель процветала, став средоточием благочестия и сакральных знаний. Паломники здесь появлялись редко из-за удаленности Чоннимса от ближайших селений и дорог, но короли время от времени отправляли сюда богатые дары.

Нельзя исключать, что щедрость владык подпитывали предания о чудесах исцелений, происходивших в монастыре. Передаваемые устно иными паломниками, рассказы придавали Чоннимса особое значение и мистическое очарование. Одним из наиболее известных чудес было исцеление слепоты. Придворные хроники сохранили сведение о том, как некий крестьянин, потерявший зрение вследствие болезни, услышал голос во сне, призывавший его посетить монастырь. Когда слепец прибыл туда, монах благословил его глаза водой, после чего крестьянин тут же прозрел. Этот случай вскоре стал известен вану, который распорядился оделить настоятеля дорогими тканями.

Другое известное чудо связано с исцелением парализованного. Юношу, страдавшего тяжелой болезнью ног, привезли в монастырь родные. После долгих молитв и ритуалов монах возложил длани на стопы молодого человека, после чего тот смог встать и ходить самостоятельно. Настоятель, в свою очередь, получил от вана золотую чашу.

Также рассказывают о бесплодных женщинах, приходивших молиться о рождении детей. Одна молодая вдовица, оставшаяся без ребенка после смерти мужа, долгое время посещала монастырь, надеясь обрести милость неба. Спустя какое-то время она вышла вторично замуж и благополучно понесла. У женщины родился здоровый сын.

Настоятель же на сей раз не смог получить причитающихся даров, поскольку королевские гонцы не сумели отыскать путь в монастырь: в деревне, куда они пришли, никто не знал дороги, да и не слыхал о Чоннимса. Тогда король в изумлении задался вопросом, отчего в монастырь, где столь часты удивительные исцеления, не тянется непрерывный поток людей. Почему в соседних деревнях не слышали об этом месте? Доверие государя к предприимчивому настоятелю пошло на убыль, придворные хроникеры перестали упоминать о Чоннимса в летописях, а казначей — в ведомостях расходов.

Последующие правители отнеслись к легендам о монастыре с равным скепсисом. По мере угасания благосклонности королей приходило в упадок монастырское хозяйство. В конце XIX века традиционные устои корейского быта рушились под натиском модернизации, отчего деревни вокруг Чоннимса постепенно пустели. Крестьяне покидали родные места, отправлялись в города, а порой бежали в Китай и Японию за лучшей долей. Из пяти ближних к монастырю поселений выстояла лишь деревня Саши, да и та сделалась очень бедной. Финансовый поток в Чоннимса иссяк.

С началом японской оккупации жизнь в стране стала еще хуже и обитель окончательно пришла в упадок. Крыша пагоды прогнила от времени, стены покрылись мхом, библиотека пылилась без читателей. Кроме того, сама внутренняя организация монастыря подвергалась изменениям. Со смертью многих старых монахов новым членам братии становилось сложнее сохранять традиционную дисциплину и порядок. Молодые послушники зачастую испытывали сомнения относительно своего призвания и предпочитали уйти в мирскую жизнь. Отсутствие смены привело к постепенному исчезновению общины, ускоряя процесс распада.

В итоге из десятка монахов осталось лишь трое стариков, которые с трудом поддерживали порядок в опустевших залах и кельях. В 1930 году эти трое покинули Чоннимса, унеся с собой некоторые реликвии. Монастырь опустел, его пагода к началу Второй мировой войны казалась призраком былого величия. Все тропы к нему давно заросли бурьяном. Тишина, которая когда-то привлекала монахов и настраивала на медитацию, теперь казалась загробной.

В 1945 году японские военные случайно обнаружили руины. Оценив стратегическое положение монастыря, командование 17-го фронта превратило его территорию в штаб. Во дворе установили орудия для обстрела подходов к долине. В пагоде установили радиостанцию, откуда офицеры передавали приказы и координировали действия войск. Погреб для провизии углубили и расширили, превратив его в подземный склад и казармы.

По рельефу долина напоминала чашу из твердого камня, который образовывал зубчатые пики скал, включая одинокий останец на горизонте, служивший опознавательным знаком для войск. Внутренность чаши заполняла мягкая, податливая порода, подсказавшая идею проложить в ней три тоннеля, которые объединили бы бункер у деревни Саши с комплексом траншей, бункеров и дзотов у поселка Мачжи, на берегу Северного Хангана. Этот комплекс укреплений сдерживал американские войска, рвущиеся к Кэсону, а бункер у Саши прикрывал пути отступления через лес, где янки могли нанести удар с тыла.

Отсюда японцы координировали атаки против американских войск, продвигавшихся все ближе к 38-й параллели, незаметно и эффективно управляли операциями на данном участке фронта. Заброшенность монастыря делала его менее заметным объектом внимания противника. Японцы рассудили здраво: никто из корейцев не ожидает, что столь старая и малозначимая постройка может быть использована в военных целях, янки же и вовсе ничего не знают о Чоннимса, следовательно, шансы обнаружить и уничтожить штаб существенно снижались. Логичное предположение, командование ошиблось лишь в одном: корейцы и сами давно позабыли об этом монастыре.

Триумф был недолгим. После падения под натиском советских войск города Вонсана, а следом, три дня спустя, и Пхеньяна командование РККА выдвинулось в район Кэсона, чтобы двумя ударами разбить его слабую оборону с севера. Японцам пришлось разделить силы, в результате американцы прорвали оборонительную линию у Мачжи. Так янки узнали о существовании лабиринта. Толку от него на тот момент не было никакого, однако уже к концу сорок пятого ситуация радикально изменилась. Стало ясно, что тоннели начинаются в американской зоне оккупации, а заканчиваются в советской. Спустя всего пару лет катакомбы приобрели колоссальное значение для разведки, поскольку позволяли кураторам из США засылать южнокорейских агентов на территорию, контролируемую коммунистами. Весьма выгодный проход близ Саши, к сожалению, нашла и засыпала Народная армия (или же Красная армия — точной информацией