Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

Увы, себе хуже сделал. Тот американец, которого толкнули, покачнулся, замешкался и не успел совершить ни единого выстрела, из-за чего позволил спецназу приблизиться достаточно, чтобы двумя меткими попаданиями уложить обоих…

Миссия была завершена…

Богданов беглым взглядом окинул зал нижнего этажа. Повсюду трупы погибших от взрывов и пулевых ранений. Девять тел. В пагоде воцарилась тишина. Полковник провел отряд до восточного выхода — здесь никого. Затем спецназ с осторожностью поднялся по лестнице и обследовал второй этаж. Тоже пусто, только брошенная снайперская винтовка, владелец которой взял более подходящее оружие, когда направился к западной лестнице, чтобы напасть на русских с тыла.

Отряд еще некоторое время покружился в здании. Здесь особо негде было укрыться, на каждом этаже, кроме последнего, — молельня, две лестницы, четыре колонны и какие-то ниши, непонятно для чего предназначавшиеся.

Покончив с обследованием пагоды, Богданов распорядился возвращаться в подземный блок, чтобы сообщить Казанцу, что никто из товарищей не пострадал, и провести обыск центра связи. Необходимо осмотреть ЭВМ, снять с них катушки с магнитной лентой, а заодно забрать документацию. Кроме того, не помешает потолковать с пленником, чтобы он сообщил как можно больше о катакомбах: сколько входов, сколько выходов, к каким объектам ведут, какая и где выставлена охрана.

Выйдя с отрядом во двор, командир заметил, что Лепилин с любопытством разглядывает прихваченную из пагоды снайперскую винтовку, хотя прекрасно знаком с этой моделью. Типовая М40 от фирмы Ремингтона, даже не модифицированная. Что же привлекло внимание капитана КГБ?

Богданов приблизился, и Алексей, без слов поняв, что нужно командиру, со скептической усмешкой повернул приклад так, чтобы читались буквы. Владелец винтовки дал имя любимому оружию и аккуратно нацарапал его на металле. Надо заметить, явление не редкое среди снайперов, особенно в странах НАТО. Если не считать тех, кто особо гордится умением метко разить из любого вида оружия, многие снайперы горячо привязываются к своей винтовке — «подружке». Так было и с погибшим стрелком. Надо полагать, первоначально он служил в ВС, поколесил по миру, обеспечивал прикрытие бойцам в Азии, Африке и Латинской Америке, полагаясь на оружие, благодаря которому оставался жив и обрывал жизни других. Затем его заметили в ЦРУ и пригласили для выполнения более специфических заданий. Пять, всего лишь пять букв на прикладе, но как много они говорят о человеке. Кто-то скажет, что он простой солдатик, которого правительство и спецслужбы отправили убивать, а он покорно подчинился, поверив агрессивной буржуазной пропаганде. Подчинился ли, поверил ли? Некоторые вырастают бандитами и карьеру свою строят так, чтобы получить возможность творить зло, прекрасно осознавая, что делают. Видимо, потому-то снайпер покинул американскую армию, которая не удовлетворяла его кровожадности, показалась чересчур «гуманной». То ли дело Центральное разведуправление, где раскрывают сомнительные «таланты» наемные убийцы всех мастей!

Пять букв… WIDOW…

— «Вдова», — перевел Богданов.

В зловещем прозвище обнаружился двойной смысл. Металлическая красотка, сделавшая вдовами десятки женщин, теперь и сама овдовела. Остывающее тело ее хозяина распласталось на полу пагоды под витиеватыми буддистскими росписями…

Глава 8

КНДР. Монастырь Чоннимса. 27 августа 1976 года

«Первым делом надо оповестить корейцев, что мы обнаружили и ликвидировали шпионский радиоузел», — думал Богданов, покидая пагоду. Он связался с Нам Чонхо по портативной рации. Подполковник выдал краткий ответ: «Сигнальную ракету видел, вместе со своими людьми уже на подходе».

Затем «дончане» вернулись в подземный центр связи, где Казанец доложил об отсутствии происшествий. «Гости» не появлялись, пленник вел себя смирно.

Американец полусидел-полулежал на полу, вытянув и широко раскинув ноги. На спецназовцев старательно не смотрел, демонстративно уставившись в одну точку. При этом определенно не медитировал, а значит, отмечал каждый шаг русских и планировал линию поведения. Немного наигранно и ненатурально. По-настоящему подавленный и равнодушный к происходящему человек вел бы себя по-другому: рефлекторно реагировал бы на резкое движение и внезапные звуки, но смотрел бы отсутствующим, невидящим взглядом.

— А ну-ка, мужики, пошарим в их «каптерке»! — весело предложил Богданов, не уделяя внимания пленнику. — Найдем полотенце и канистры с водой. Сил нет, хочу морду умыть и превратить ее в лицо. Я бы даже сказал, слово «морда» тут не годится, надо что-то похуже. Весь задымленный, прокопченный, в пыли и в щепках. Жуть!

— Мы тут все такие, — хохотнул Лепилин.

Вода и чистые полотенца нашлись быстро. Парни принялись приводить себя в порядок, обтирая лица, шеи и руки. Умывались жадно и с наслаждением. Хотелось смыть не только и не столько пыль, сколько минувший бой. Во-первых, чудовищную усталость, ощущать которую поначалу накачанное адреналином тело отказывалось, а теперь испытывало в полной мере. Во-вторых, увиденную смерть. Хоть кровь и не попала спецназовцам на кожу, но зрелище гибели людей само по себе оставляет отпечаток. Неприятный, омерзительный, липкий след, от которого трудно избавиться. Необходимо нечто вроде символического омовения.

— Мурло! — вдруг ни с того ни с сего торжественно объявил Леха-балагур.

— Ты о чем? — раздалось сразу несколько голосов.

Даже американец подозрительно покосился на ликующего капитана, по лицу которого обильно стекала вода.

— Богданов сказал, что слово «морда» не годится, чересчур мягкое. Вспомнил я, какое слово жестче. «Мурло»!

— Давай, мой свое мурло! — сердито проворчал Дубко под дружное хихиканье товарищей. — Я думал, он что-то умное скажет. Эх, Лепилин…

Покончив с умыванием, посвежевший Богданов распорядился посадить связанного оператора на стул, снять кляп и узнать, не желает ли американец пить.

— Заодно, Казанец, повязку проверь, не усилилось ли кровотечение, — добавил Вячеслав Антонович, после чего переключился на другие дела: — Зуйков, отвечаешь за вход. Лепилин, на тебе арсенал. Составь опись оружия для конфискации. Дубко, тебе поручаю работу с документами. Проверить все бумаги, какие найдешь, и подготовить к изъятию. Дорохин, ты со мной. Надо осмотреть оборудование, отключить радиосвязь и снять бобины с магнитной лентой, повезем их в Москву на дешифровку.

Зуйков отправился на караул в «каптерку», Лепилин скрылся в арсенальной. Остальные принялись за методичный, тщательный обыск, обследуя каждый уголок.

Американец мало-помалу утрачивал самообладание, нервничал. Он не понимал происходящего. Думал, что русские по возвращении немедленно приступят к допросу, и внутренне готовился. Как ни странно, нет, их полностью поглотил обыск. Только этот молодой крутится вокруг, но без суеты. Осмотрел его рану: пуля прошла насквозь через левую руку, не задев кость и не причинив серьезных повреждений, молча принес кружку с водой, не пытается ничего выведать. Загадочные русские. Наверное, они английского не знают, поэтому так себя ведут. Или все-таки катушки компьютеров значат больше, чем информация от пленника? Неужели?.. — На лице раненого промелькнула растерянность.

Между тем