Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

штаба ящики ощерились кучей разъемов и помигивали затаившимися в переплетении внутренностей диодами. Верхнюю часть каждого ящика занимала панель, придававшая ему сходство с магнитофоном: такие же зубчатые барабаны лентопротяжного механизма, почти на всех — катушки с магнитной лентой. Это же электронно-вычислительные машины! В Штатах их кратко называют «вычислителями» — компьютерами. И подключенная к компьютеру печатная машинка-телетайп являлась устройством ввода.

В центре связи находились трое уцелевших.

— Redalarm! Красный код! — на английском орал в микрофон один из них, склоняясь над пультом, тогда как двое других держали на мушке вход. Звучало как «красная угроза», и, в общем-то, так оно и было.

Заметив фигуры спецназовцев, стрелки возобновили огонь. У Богданова возникло искушение зашвырять помещение гранатами. Приказ недвусмысленно ставил главной целью ликвидацию вражеского объекта, в то время как сбор данных о его деятельности являлся дополнительной задачей, необязательной к исполнению. И все же капитан прекрасно осознавал важность дополнительной задачи. Информация — соль работы разведчика вне зависимости от выполняемой миссии: уничтожение противника, диверсия или что угодно другое. Потому что информация — гарантия безопасности, средство проникнуть в замыслы врага и предотвратить планируемый конфликт. Как говорится, предупрежден — значит, вооружен.

Решено: комнату лучше обстрелять. От пуль техника тоже пострадает, но достаточно много данных удастся спасти. Гранаты, напротив, разметают все ЭВМ на части, ничего не уцелеет.

Богданов сделал знак Казанцу и Лепилину. За их спинами находился секционный шкаф под одежду и личные вещи персонала. Парни схватили шкаф и повалили его на ребро, перегородив проход. В результате появилось достаточно надежное укрытие, из-за которого удобно вести стрельбу. Богданов, Казанец и Лепилин юркнули за этот шкаф и, вооружившись «калашниковыми», принялись не прицельно стрелять поверх металлического ребра.

Голос затих, донеслось движение. Лепилин проворно выглянул из укрытия и вновь спрятал голову за шкаф. В комнату ворвались пули, застучали по металлической задней стенке шкафа. Некоторые пробивали ее насквозь, но застревали внутри или в дверцах. Вещи, которыми были набиты секции шкафа, тормозили пули, снижая смертоносную энергию летящего свинца.

«Дончане» опять ответили неприцельным огнем. С той стороны — вновь движение. Богданов воспользовался тем, что враг пытается перегруппироваться, и, высунувшись из укрытия, выпустил две очереди по тем, кто попал в поле зрения. Кажется, в центре связи находятся уже четверо: из соседнего помещения прибежал еще один агент.

Кого-то задело. Раненый вскрикнул и со стоном повалился на пол, судя по звуку, опрокидывая стул. Легкое замешательство среди врагов, благодаря чему Лепилин и Казанец тотчас выглянули из укрытия и тоже выпустили по очереди. Тем временем Зуйков передавал Богданову свой автомат, чтобы заменить рожок в оружии командира.

Топот ног, стоны… Центр связи опустел. Отряд осторожно осмотрел помещение из-за укрытия, затем Богданов, Дубко и Лепилин вошли в комнату, оставив Казанца в «каптерке» (иначе эту комнату не назовешь). Зуйков отправился на выход — сообщить Дорохину, что наши целы.

Два трупа, один раненый. Четвертый агент убежал. Куда? Схоронился в арсенальной? Сомнительно, это верное самоубийство. Ну, допустим, прихлопнет он одного-двух русских из засады, а дальше-то что? Его изрешетят на месте. Нет, это от армейского новобранца можно ждать подобной глупости, но не от агента, поставленного на секретном объекте. Сейчас он созывает наружную охрану, чтобы совместными силами штурмовать подземелье или чтобы перестрелять советских спецназовцев при их подъеме на поверхность. Одно из двух.

— Зуйков, Казанец! — позвал полковник и скомандовал, указав на раненого: — Связать его и заткнуть рот кляпом! Потом посмотрите, в каком он состоянии. Проверьте, нужна ли помощь. Аптечка здесь есть наверняка, ребятки недурно обустроились.

Дубко и Лепилин держали под прицелом проход, через который сбежал четвертый агент, или, правильнее, «оператор» — так они себя сами называют в разведуправлении. То, что здесь работали кадры ЦРУ, сомнений не вызывало. На всех военная форма, но без знаков отличия. Не разобрать, кто рядовой, кто офицер. Обязательные жетоны на нашейной цепочке тоже отсутствовали. У армейских так не заведено, да и делать им нечего на секретном радиоузле. За его работу и охрану всецело отвечали церэушники.

Богданов оглядел оборудование на столе: ЭВМ вдоль стен, повреждения техники минимальны.

— Дорохин, дверь проверь! — отдал новый приказ полковник.

Входную дверь, ведущую в катакомбы, желательно запереть и забаррикадировать, на случай, если на «красный код» откликнутся ребятки по ту сторону границы и по тоннелям сюда пройдут десятка два дюжих мордоворотов, вооруженных до зубов.

Как выяснилось, Николаич и без приказов командира успел закрыть дверь.

— Не запирается! — пожаловался Дорохин. — Взрывом задело. На вид ровная, не вижу я, где ее покорежило, но вплотную к косякам она не прилегает и в проем не входит. Запереть не получится. Могу завалить ящиками.

— Приступай! — одобрил полковник. — Зуйков, как там раненый?

— Жизненно важные органы не задеты, но нужна перевязка.

— Поищи аптечку и сделай все, что необходимо. А ты, Казанец, помоги Дорохину завалить вход. — Затем Богданов обернулся к Дубко и Лепилину: — Мужики, тянуть резину нельзя. Если церэушники решат, что мы собираемся здесь окопаться, то захотят нас выкурить. Спасать технику они и не подумают. Им на случай вторжения дана четкая инструкция ликвидировать объект к чертовой бабушке, чтобы ничего врагу не досталось. Поэтому они в выгодном положении, а мы здесь в западне. Замешкаемся — сдохнем.

— Что предлагаешь? — спросил Дубко.

— Выходим наружу, шлем сигнальную ракету и ждем ответных действий противника. Видимо, придется принять бой. Словом, понятия не имею, что там, на поверхности, но все равно лучше, чем сидеть в этом погребе и ждать, пока его взорвут.

— Добро! — первым отозвался Лепилин.

— Казанец, остаешься следить за тоннелем и пленником, — отдал распоряжение полковник. — Остальные — со мной!

Он решительно покинул центр связи, ступив в короткий коридорчик с одной лампой под потолком. По правую руку находилось углубление, оборудованное под арсенал: за распахнутой дверью виднелась пирамида с винтовками и шкафчик для пистолетов. Арсенальная комната пустовала, как и предполагал Богданов. Он невозмутимо миновал ее, двигаясь в сторону металлической лесенки, проложенной поверх кривых ступеней, высеченных в камне. Американцам не по нутру пришелся подъем, наспех сооруженный японцами, отчего прагматичные янки сварили здесь полноценную лестницу с перилами. Богданов крепче сжал автомат, задрал голову и, прищурившись, посмотрел наверх — туда, где в коридор проникал дневной свет.

Глава 7

КНДР. Монастырь Чоннимса. 27 августа 1976 года

Первое, что увидели бойцы «Дона», выбравшись из подземелья, — огороженный двор, простиравшийся до кромки леса, где в окружении деревьев высилась четырехэтажная каменная постройка, похожая формой на елочку с новогодней открытки. Это оказался заброшенный монастырь, а здание впереди, уходящее в тень от сосен, — пагода.

Слегка ошалевший Дорохин спросил у Богданова:

— Ты