Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

Свернуть или идти далее?

И этот вопрос ребята обсудили заранее. Заваленный тоннель вряд ли используется активно, то есть это тупиковая ветка, отходящая от магистральной артерии, поэтому проходить его до конца нет резона. Конечно, далее по ходу тоннеля могли иметься какие-то другие ответвления, вполне вероятно представляющие больший интерес для отряда, если исходить из целей миссии. Следовать ли до дальних ответвлений, или свернуть в ближайшее, что называется, в первое попавшееся? Богданов предположил, что чем дальше от Саши на юг, тем выше нагрузка на подземные коммуникации, тогда как первый поворот может упираться в очередной тупик. По этой причине отряд, согласившись с командиром, принял решение первое ответвление игнорировать и сворачивать во второе, продвинувшись по возможности дальше в направлении государственной границы.

Легко обсуждать и принимать решения, сидя с друзьями за столом. Опыт подсказывал спецназовцам, что катакомбы преподнесут массу сюрпризов. Просчитать варианты — дело полезное, однако при планировании необходимо загодя обдумать такой важный момент, как отхождение от планов, их корректировка в полевых условиях. Отряд прошел примерно полчаса, прежде чем достиг первого поворота. То есть новая ветка начиналась сравнительно недалеко от Саши. Игнорировать эту ветку было нельзя. Почему? Прежде всего, потому, что отряд удалился от деревни на чересчур большое расстояние и, пожалуй, уже подходит вплотную к границе Северной Кореи, а значит, новая ветка должна играть некую роль в сообщении между вражеским центром, поверхностью и другими подземными коммуникациями. Кроме того, нельзя забывать про год постройки лабиринта. Катакомбы выкопали в конце войны, а не в благополучном для японцев 1942-м, когда имперский флот преспокойно размещал многочисленные базы на тропических островах Тихого океана. На раннем этапе японские военные инженеры располагали достаточным запасом времени и ресурсов (включая число рабочих рук), чтобы создавать грандиозные катакомбы в виде замысловатого переплетения тоннелей и помещений различного назначения. В 1945-м на 38-й параллели в Корее расклад сложился отнюдь не в пользу самураев. Требовалось в сжатые сроки выкопать катакомбы сравнительно небольшой протяженности, выполняющие минимальный набор функций.

В голове Богданова всплыла картинка: мятая и пожелтевшая от времени карта театра боевых действий, которую показал советским спецназовцам подполковник Нам Чонхо. Вот синей шелковой нитью петляет, образуя бесчисленные меандры, Имджинган, в те годы называвшийся Северным Ханганом. Река устремлялась на юг, пересекала территорию уезда Цойян, затем, огибая восточные склоны Пякамсана, у Хвачэна резко поворачивала на запад, устремляясь к столице — Сеулу, которого, однако, так и не достигала, впадая в низовья Большого Хангана.

Вдоль левого берега тянулись величественные отроги Ахобирёна, который уходил на восток — туда, где бесконечные горные цепи, словно каменные великаны, занимали большую часть полуострова, образуя естественный заслон. Между этими исполинами параллельно реке бежала узкая полоска шоссе — неприметной, но стратегически важной дороги третьего класса. Именно здесь в позднем августе 1945-го решалась судьба страны, проходил передний край противостояния.

Извилистая линия фронта острыми клыками вгрызалась в 38-ю параллель, рассекая горные массивы, долины и реки. Выцветшие отметки штабистов и условные обозначения, которыми пестрела желтая бумага, свидетельствовали о жестокости проходивших боев. Сражения не утихали ни на минуту — они вспыхивали на каждом повороте изломанной линии фронта.

Обстановка не позволяла развернуть масштабные работы по сооружению разнообразных фортификаций. Вполне допустимо, что подземный комплекс близ Саши — единственный на всю Северную Корею, других таких не построено. Раз он создавался в спешке и при ограниченных ресурсах, следовательно, насчитывает мало тоннелей, значит, любое или почти любое ответвление может привести к «сердцу» подземного комплекса, где в наши дни советские чекисты ожидают отыскать секретный объект ЦРУ.

Имелась и другая причина, по которой командир принял решение продвигаться далее. Засыпанный корейцами тоннель вряд ли когда-нибудь использовался с высокой нагрузкой. Ничто не указывало на то, что вдоль этого коридора регулярно сновали японские солдаты, иначе остался бы мусор. Человек, даже самый аккуратный, повсеместно оставляет за собой след из всяческого хлама, а в условиях напряженных боевых действий следить за чистотой не приходится. Дисциплина, пусть и строжайшая, не спасла бы катакомбы от засорения. На полу непременно должны были валяться гильзы, детали поломанного оружия, разбитые фонарики и батарейки от них, пустые консервные банки, доски от ящиков, рваные вещмешки, лоскуты материи. А еще, конечно, бумага — вездесущий, неизменный спутник человека, начиная с клочков упаковки взрывчатки, пустых сигаретных пачек и оберток от сахара и заканчивая обрывками карт, документов и плакатов. Необязательно целыми грудами, но все же хотя бы что-то одно из всего перечисленного где-то у стеночки да лежало бы.

Обживая заброшенные катакомбы, американцы, лишенные дисциплины и аккуратности, не только не очистили бы тоннель от старого мусора, но набросали бы своего. Опорожненные и расплющенные пивные жестянки, высохшие комки жвачки плюс картинки с обнаженными девицами — все это след, повсюду оставляемый «сапогом демократии».

Но этот тоннель был чист, словно в нем потрудилась бригада первоклассных уборщиков. Нет хлама — ни старого, ни нового, никакого! Вот почему продвигаться до самого конца тоннеля бесполезно, разумнее свернуть в одно из его ответвлений.

«Путеводный» трос давно закончился. Боковой проход остался далеко позади. Помнится, Зуйков — то ли в шутку, то ли всерьез — посоветовал в проходах, которые отряд оставляет за спиной, насыпать ореховой шелухи или битого стекла. В этом есть своя логика, но в текущей ситуации она не сработает. Понятно, зачем так поступают. Если противник заслышит движение «Дона» и захочет обогнуть группу, чтобы ударить с тыла, то треск скорлупы или осколков выдаст вражеских солдат. Вроде бы дельный совет, но только на первый взгляд. В действительности Зуйкову предстоит еще многое узнать о работе спецназа.

Уже на удалении в двадцать метров треск будет звучать приглушенно и искаженно из-за причудливой акустики. Его в обстановке тоннеля не удастся расслышать из-за шороха собственных шагов, от которого буквально уши закладывает. То есть фактической пользы — ноль! Зато себе отряд создаст помехи на пути к отступлению в ситуации, когда, быть может, понадобится экстренно занять соседний тоннель. Кроме того, старый трюк с орехами не столько помогает, сколько создает дополнительное психологическое давление на бойцов. Вместо того чтобы трезво оценивать обстановку, мозг разведчика всецело переключается на тревожное, изматывающее ожидание сигнала опасности: когда же позади хрустнет скорлупка или стекло?..

Богданов такое не раз замечал, знакомясь с историями разных агентов, выполнявших заграничные миссии. Импровизированная «сигнализация» обычно свидетельствует о чудовищном нервном напряжении.

Полковнику особенно запомнился рассказ об американце, которого преследовало ФБР в годы «охоты на ведьм», к