Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

и марше советских войск на юг. Кроме того, самураи лишились местной поддержки. Словно крысы с тонущего корабля, корейские перебежчики начали массово сдаваться американцам. Знали, что ворон ворону глаз не выклюет. Двумя месяцами ранее США приютили у себя и взяли под покровительство многих нацистских преступников, которых посчитали полезными. Потому-то бывшие японские прислужники упали в ножки американцам.

В конечном итоге, когда советские войска (после освобождения Пхеньяна) ударили оттуда по Кэсону и прилегающим с запада территориям, то продвигаться на восток от города уже не понадобилось: все фортификации, которые там находились, были заброшены. Часть из них северокорейцы потом сровняли с землей. Если и существовали здесь подземные строения и коммуникации, то отыскать их Корейской народной армии удалось далеко не все. Поэтому нельзя исключать, что отдельные сооружения, скажем, заброшенный тоннель, неизвестны северокорейским спецслужбам. Зато информация об этих реликтах времен японской оккупации находится в распоряжении южан и американцев.

«Дорохин прямо-таки в ударе, — одобрительно отметил про себя полковник. — Второй раз уже выдвигает отличную рабочую гипотезу».

И если первая гипотеза (о радиоточке) не особо продвинула отряд в выполнении поставленных задач, то новое предположение капитана определенно поможет урезать площадь поисков, сведя ее к нескольким ограниченным участкам.

— Но вдруг там не лаборатория, а все-таки радиоузел, как ты и предполагал с самого начала? — уточнил Богданов. — Где тогда находится антенна? Ее-то под землю не запихаешь.

— Само собой. Она размещена рядом с какими-то постройками и маскируется под них. Вроде руин храма или развалин бункера, — продолжал Николай Николаевич. — Об этом сейчас гадать без толку, только время впустую потратим. На то нам и понадобится завтра проводник-старожил. Он поведет нас по местам, где тридцать лет назад находились японские укрепления.

Шепот друзей разбудил чуткого Лепилина.

— Что случилось, мужики? — с ошалелым видом поднял голову Алексей.

— Порядок! Не спится нам, — не вдаваясь в подробности, ответил Богданов и по-доброму скомандовал: — А ты — спать!

Кто бы возражал! Голова Лепилина снова плюхнулась на подушку. Дорохин тоже побрел к своей койке.

Итак, рано поутру Богданов при встрече с переводчиком немедленно запросит военные карты 1945 года. Он немного опасался, что корейцам придется убить несколько часов на поиски запрошенных документов в архивах, так как вряд ли спецслужбы держат подобные бумаги под рукой, одним телефонным звонком дела не решить. Не суть! Главное, теперь Богданов знал, какому району уделить внимание. Если прочертить вокруг Кэсона окружность радиусом 20 километров, то для целей операции интерес представляет ее северо-восточный сектор, простирающийся от водопада Пакён до безымянной холмистой области, где на большом удалении одна от другой разбросаны мелкие деревушки с незапоминающимися названиями.

Глава 4

США. Вашингтон. 25 августа 1976 года

— Жак Ширак уходит? Серьезно?

Президент Форд выглядел удивленным. Не сказать бы, что он жаловал французского премьер-министра, потому как Ширак не одобрял вхождение Пятой республики в НАТО и в целом питал социалистические симпатии, можно даже сказать, идейно был ближе к политикам такого разлива, как Франсуа Миттеран, чем к ныне действующему президенту Жискару.

— По нашим источникам, документы на отставку уже поданы, завтра премьер официально сложит полномочия, — сообщил Буш. — Он не приемлет курс, избранный Жискаром. Конфликт назревал достаточно давно.

Просторная гостиная в доме директора Центрального разведывательного управления нередко становилась местом обсуждения в приватной обстановке важных государственных вопросов, вот и на сей раз здесь собрались, помимо хозяина, Джоржда Буша, и его друга Джеральда Форда, еще несколько высоких чинов. Во-первых, госсекретарь Генри Киссинджер, без которого редко обходилось какое-нибудь совещание по международным делам. Во-вторых, естественно, Фил Хабиб, помощник госсекретаря по делам Дальневосточной Азии, не так давно работавший послом в Южной Корее. Далее — Билл Клементс-младший, замминистра обороны, которого сопровождал Мортон Абрамовиц, заместитель помощника министра обороны по международным делам. Еще один из присутствующих — адмирал Джеймс Холлоуэй-третий, начальник военно-морских операций, член Объединенного комитета начальников штабов, в настоящее время курировавший действия американского флота в Желтом и Японском морях.

— Как не вовремя! — огорчился Форд. — Опять начинать все сначала.

— Жискар д’Эстен никуда не делся, он по-прежнему президент Франции, — со стоическим спокойствием заметил Клементс.

Замминистра импонировал Форду своей рассудительностью, а не только принадлежностью к республиканцам. Пожалуй, из всех присутствующих здесь Клементс являлся самым здравомыслящим и последовательным. Киссинджер чересчур суетен и агрессивен. Хабиб слишком эмоционален, корейские события выбили его из седла. Холлоуэй — отличный военный спец, но мыслит узко, не человек, а живое воплощение Пентагона: «Где мой авианосец?!»

— Поверьте, у нас есть рычаги отменить французскую сделку с Южной Кореей, — продолжал увещевать Клементс. — Сеул не получит те материалы, особенно сейчас. Я не поддерживал план Стилвелла по обрезке того чертова тополя, но надо признать, что операция устрашения прошла как по маслу. Ситуацию мы урегулировали и при этом продемонстрировали миру агрессивность Северной Кореи, продемонстрировали напряженность и нестабильность, царящие в том регионе. Достаточно одной зажженной спички… Французы это увидели и приняли к сведению. И раз Жискар планирует дальнейшее сближение с НАТО, он согласится соблюдать правила игры.

Кстати напомнил! Пять дней назад Клементс здорово струхнул, когда Стилвелл изложил свой план срубить дерево, стянув в Пханмунджом почти тысячу человек и уйму военной техники. Только поддержка Объединенного комитета начальников штабов позволила дерзкому плану реализоваться. Во многом тут заслуга адмирала Холлоуэя. Сейчас он отводит глаза, понимая, что победителей не судят. Однако план Стилвелла продавил не из разумных соображений, а во многом из лояльности к полевому командующему и из желания поиграть мускулами в том районе, откуда нас позорно выдавили накануне. Билл Клементс тогда бурно возражал, поскольку считал, что план Стилвелла обернется крупным пограничным сражением, отчего предлагал ликвидировать «дерево раздора» каким-то другим способом. Например, замминистра намеревался сбросить с вертолета мешок с напалмом и поджечь его. «Грандиозный фейерверк для всех» — так Билл выразился. Хотя «рождественская елка», изобретенная Клементсом, все лучше и безопаснее, чем замысел Киссинджера игнорировать дерево полностью, зато в ближайшее время, улучив максимально удобный для нас момент, накрыть северокорейские казармы артиллерийским огнем в качестве ответного удара. Впрочем, Киссинджер, брызгая слюной, предлагал также и другой план — провести артобстрел одновременно с вырубкой дерева. Этот абсурдный вариант, к счастью, был единогласно отвергнут даже без рассмотрения всеми: Клементсом, начальниками штабов, Хабибом. Бешеный придурок не сообразил, какому серьезному риску подвергаются лесорубы на открытом участке под залпами артиллерии.

Словом, помощи от советчиков в последние дни было мало. После долгих и мучительных раздумий Форд, как и подобает верховному главнокомандующему, принял непростое решение — продолжить реализацию плана Стилвелла, с той коррективой, что в случае огня по лесорубам генерал обязан немедленно отвести людей назад