Как мы нагибали галактику - Бандильерос

технику, почти половина производственных линий — сто тридцать ярусов — работали. Это было сравнимо с немаленькой кузней — а ещё их эффективность — была в разы выше, так что по объёму продукции мы не уступали миру-кузне. А по разнообразию — превосходили — рабочие экзоскелеты и шагоходы, грузовые транспортники — исполинские грузовики, которые снабжены подъёмным краном, гравитационные краны-платформы — всё это сплошным потоком отправлялось на Макрагг.

Планета была хорошо потрёпана хаоситами — и как нельзя кстати раскрылся потенциал моего корабля-кузни — он был производственной базой — и отгружая огромное количество техники — тысячи единиц ежедневно — я помогал восстановлению планеты.

Жиллиман заперся у себя в каюте и изучал историю — при помощи Велизария. Ну а я… А я решил выпить и пригласить Селестину.

— Слушай, — с порога спросил я её, — что будешь пить?

— Я не пью, — сказала она, входя в мои покои.

— Да ладно тебе, выпьем немного за встречу. Меня кроме мьода ничего не берёт. Как насчёт хорошего эльдарского вина?

Селестина не отказалась и я налил ей бокальчик. Женщина в силовой броне сороритас, с крыльями за спиной — выглядела… необычно. Она смотрела на меня с любопытством.

— Вижу, мы друг другу интересны. Спрашивай, чего уж там.

— Ты же святой. Я не видела, чтобы ты молился императору.

— Я и не собирался молиться ему. Я атеист, — улыбнулся я, — в божеств не верю от слова совсем.

Селестина впала в ступор.

— Атеист? Но разве такое возможно? Как атеист может стать святым?

— Ну например, если император ему приделает крылышки, — кивнул я на них, — занятный психоконструкт, кстати.

— Не верю… как такое может быть?

— Ну а как иначе — я человек учёный, мне в богов верить — себя не уважать, — улыбнулся я, — Император, кстати, такой же атеист. Мы с ним… скажем так, поладили.

— Поладили?

— Ну да. Пообщались, поболтали, как могут два мужика, уставшие от бремени собственного совершенства, ну и решили, что человечество пора спасать. Ну а так как в империуме культ императора — я изображаю из себя религиозный объект. Наверняка он где-то там ржёт над этим, хотя бы глубоко в душе, — улыбнулся я, — мы такие.

— Невероятно. Немыслимо. Невероятная ересь.

— Для атеистов ереси не бывает, только глупость, — ответил я с улыбкой, — кстати, а ты как святой стала?

— Император одарил меня своей благодатью, — тут же возвышенно сказала она.

— А, крылышки приделал. Должно быть ты очень сильно в него верила, если он твою душу заметил и модифицировал.

— Конечно я верующая! Как и все сёстры битвы! — возмущённо сказала она.

— Ну… с твоими сёстрами у меня одни беды — они хоть мои самые верные телохранительницы, но их вера в императора — порой переходит все разумные пределы. Хотя некоторые замуж вышли — за космических волков. У них там семейные страсти кипят.

— Это немыслимо… — она задумалась, — но они твои подчинённые, так что тебе решать.

— Астартес становятся человечнее, — пожал я плечами, — чуть-чуть. Новое поколение примарисов — наспех обученное и собранное — люди с привычками и уже сложившейся человеческой жизнью — пусть и солдатской. Мои наблюдения показывают, что они меньше похожи на классических астартес.

— Это может принести много проблем, ведь они сверхлюди.

— Надеюсь, не принесёт. Кстати, ты давно связывалась с нашим работодателем?

— С кем?

— Императором. Пока я шкандыбался по галактике и собирал армию — он со мной не разговаривал. С тех пор, как я зарубил Ангрона я с ним не говорил. Что с ним там?

— Он говорит значительно более понятно, чем раньше, — ответила она, — и он вернул меня в мир живых, на Кадию. Чтобы остановить её падение.

— Не получилось, — поморщился я, — Пилоны были самым стратегически важным объектом в галактике. Они сдерживали разлом в варпе, не позволяя ему расползаться. Теперь у нас задница на всю галактику в виде гигантского разлома реальности.

— Тебе известно про них? К нам пришёл некрон — Тразин, и помог их активировать, но это не помогло. Планы хаоса были неостановимы.

— Слышал, до меня дошли новости, как бахнули крепостью по планете. Что ж, это было неожиданно и очень неприятно. Кстати, есть и хорошая сторона — миллиарды кадианских военных, которых можно превратить в астартес. Кадианцы — лучшие кандидаты! Раньше я не мог их брать из-за того, что это ослабило бы оборону Кадии, но теперь… я могу дать им возможность отомстить.

— Хорошая идея.

— Где они теперь?

— Кадианцы отправились на ближайшие миры муниторума, и оттуда — воевать по всей галактике.

— Так, мы летим не на Терру. Мы летим в сторону кадианцев — и заберём с собой лучших, кого найдём. Тех, кто согласится.

— Согласится? Ты предлагаешь им стать астартес добровольно? — удивилась Селестина.

— Конечно! Нельзя же человека через силу сделать воином-астартес. Это император раньше подобным грешил — за что и поплатился нынешней задницей и геморроем на золотом троне, — хмыкнул я, — у меня есть моральные принципы. Я дам им возможность отомстить хаосу за падение Кадии и смерть их друзей. Мы можем создавать по двадцать-тридцать тысяч астартес в сутки, а корабль может вместить двести пятьдесят миллионов человек пассажиров — с комфортом круизного лайнера. Или вдвое больше — если чуть-чуть уплотниться — хотя бы по двое в каюте.

— Не слишком ли это роскошно? Личные каюты всем…

— Размеры позволяют выделить и не такое, — улыбнулся я, — их каюты лишь вдвое меньше моей, и всё равно размером с приличные апартаменты. Гостиная, спальня, собственная душевая…

Селестина посмотрела на меня с интересом.

— Это тоже моральные принципы?

— Да в общем да, я не могу заставить людей жить в неприятных для них условиях. Каюты рабочих на корабле чуть-чуть хуже — меньше, только пленники живут по двое.

— Значит у тебя и пленники есть?

— Во время войны с Тау мы захватили несколько ксеносов. Убивать пленных, если они не совсем отбитые, вроде друкхари — у меня привычки нет, поэтому я отправил их на принудительные работы. Это единственные существа на корабле, которые работают принудительно и лишены выбора. Тем не менее, жаловаться на условия содержания они вряд ли будут — у рабочих восьмичасовой рабочий день, богатый выбор блюд в столовой, социальные гарантии и два выходных в неделю. И неплохая зарплата, кстати.

— Поразительно. Ты относишься к ним не так, как принято в империуме.

— Я человек из федерации. Какой смысл одновременно защищать человечество и угнетать его же? Мы сражаемся за то, чтобы у других были такие же условия жизни и работы. Какой смысл строить тоталитарную