Пятнадцать лет молчания - Сергей Иванович Зверев

оружие, а как щит. Он создал вокруг себя информационный вакуум. Все наши технологические преимущества аннулированы. «Центр» не знает, где мы. Мы не знаем, где мы. И он знает это.

— Так что же делать? — спросил Смирнов. — Без навигации мы можем ходить кругами до тех пор, пока не кончится топливо.

— Мы возвращаемся к основам. — Калинов ткнул пальцем в бумажную карту. — К тому, что не зависит от электроники. Байкал, твои навыки выживания. Способы ориентации в Арктике без приборов.

Воронов наклонился над картой.

— Солнце. Сейчас полярный день. Оно движется по кругу, но есть примерные ориентиры. В полдень оно на юге. Но точность низкая. Звезды. Но сейчас они не видны из-за белой мглы. Ветер. Преобладающее направление ветров в этом секторе — восточное. Но это ненадежно. Лед. Направление торосов может указывать на преобладающие течения. Самый надежный способ… — он сделал паузу, — это навигация по смерзшимся волнам. Заструги. Они формируются перпендикулярно направлению ветра. Если мы найдем устойчивый рисунок…

— Это наш новый компас, — заключил Калинов. — Мы двигаемся по старинке. Как первопроходцы. Цифра, твоя задача — продолжать мониторинг эфира. Ищи аномалии. Не пытайся расшифровать — ищи сам факт искажения. Это может быть единственным признаком, что мы приближаемся к источнику.

— Понял.

— Мороз, перераспредели нагрузку на машины. Отключай все не жизненно важные системы. Экономим каждый ампер, каждый литр соляры.

— Есть!

Они провели следующие несколько часов, готовясь к движению в новых условиях. Это была странная, почти сюрреалистичная подготовка. Они, элита высокотехнологичного спецназа, отрабатывали навыки, которым учили еще советских полярников.

Воронов и Калинов вышли наружу. Температура была стабильно ниже минус пятидесяти. Ветер слабый, но пронизывающий, нес с собой мелкую, как алмазная пыль, снежную крупу.

— Смотри, — Воронов указал на поверхность снега. — Заструги. Волны из снега и льда. Сформированы ветром. Их гребни перпендикулярны направлению ветра.

Он достал армейский компас. Стрелка беспорядочно дергалась, замирая на секунду и снова вращаясь.

— Магнитное поле нестабильно. Но заструги… они не врут.

Он провел несколько измерений, сверяя направление гребней в разных точках.

— Преобладающее направление ветра — восток — северо-восток. Если наши старые координаты до сбоя были верны, то «Цель-7» должна быть… там. — Он указал рукой в северо-западном направлении, почти противоположном тому, куда вели их искаженные приборы.

— Насколько ты уверен? — спросил Калинов.

— На семьдесят процентов. Это не GPS. Это лучшее, что я могу дать.

— Семьдесят процентов — это роскошь по сравнению с нулем, — отозвался Калинов. — По машинам! Курс — на северо-запад.

Их движение замедлилось еще больше. Теперь они не могли полагаться на радары для обнаружения трещин и тонкого льда. Воронов шел впереди колонны пешком, прощупывая лед длинным шестом-ледомером, как это делали ледовые разведчики десятилетия назад. Это было медленно, изматывающе.

Спустя шесть часов Смирнов, который непрерывно вел мониторинг, внезапно подал знак.

— Майор! Всплеск! Кратковременный, но мощный! В диапазоне одна целая две девятых гигагерца! Похоже на тестовый сигнал! Источник… примерно в тридцати километрах к северо-западу!

— Совпадает с нашим курсом, — заметил Воронов, забираясь обратно в машину. — Значит, мы на правильном пути.

— Но это был не просто сигнал, — добавил Смирнов, и его лицо выражало озадаченность. — Он был… модулирован. Я записал фрагмент. Это не данные. Это… звук.

— Воспроизведи.

Смирнов нажал кнопку. Из динамиков раздались искаженные, покрытые помехами, но узнаваемые звуки. Три коротких сигнала, три длинных, три коротких. SOS. А затем, после паузы, голос. Искаженный, но они узнали его.

«…нат… если ты слышишь… это… твой последний шанс… повернуть назад… правда… не для слабых…»

Сообщение оборвалось. Эфир снова погрузился в безмолвие.

— Он играет с нами, — прошептал Дятлов. — Как кошка с мышкой.

— Нет, — возразил Калинов, вслушиваясь в эхо сообщения. — Он не играет. Он проверяет. Проверяет, насколько мы упорны. Насколько отчаянны. И он указывает направление. Этот сигнал был маяком. Он хочет, чтобы мы пришли.

— Но зачем? Чтобы уничтожить?

— Чтобы поговорить, — покачал головой Калинов. — Он мог уничтожить нас уже не раз. Глушение навигации… он мог бы просто подменить координаты так, чтобы мы ушли в открытое море или наехали на полынью. Но он этого не делает. Он лишь скрывает себя. И время от времени подает голос. Нет. Он ждет встречи. Но на своих условиях.

— Значит, мы идем на встречу, — заключил Воронов. Это не был вопрос.

— Мы идем на встречу, — подтвердил Калинов. — Но не как слепые котята… Цифра, ты смог определить источник сигнала. Можешь ли ты, используя его как репер[1], построить карту искажений? Сравнить ложные координаты от спутника с реальным направлением на источник?

Смирнов задумался, и его пальцы снова заскользили по клавиатуре.

— Теоретически… да. Если сигнал повторится, я смогу вычислить вектор ошибки. И экстраполировать[2] его на другие точки. Это даст нам грубую, но рабочую карту. Мы будем знать, где нас обманывают.

— Делай. Это наше новое оружие. Не высокоточное, но лучше, чем ничего.

Они двинулись дальше, теперь имея хоть какую-то точку отсчета. Белая мгла по-прежнему скрывала все, но теперь у них внутри горела слабая искра понимания. Они были не просто жертвами технологии. Они учились бороться с ней, используя ее же собственные проявления против нее.

К вечеру, когда солнце скатилось к горизонту, отбрасывая длинные сюрреалистичные тени, Смирнов снова вышел на связь. Его голос звучал устало, но с ноткой триумфа.

— Майор, я… я построил карту. Приблизительную. Зона искажения… она не сплошная. Это своего рода линза. В центре — «Цель-7». Искажение наиболее сильно. На периферии — слабее. И есть… каналы. Узкие коридоры, где искажение минимально. Как будто он оставил нам тропинки.

— Тропинки к своей двери, — мрачно усмехнулся Калинов. — Вежливый хозяин. Показывает, куда пройти, чтобы попасть в капкан.

— Но это путь, — сказал Воронов. — Лучше, чем блуждать вслепую.

— Согласен. Ложимся на ближайший «канал». Продолжаем движение.

Они въехали в один из таких коридоров. Странное ощущение — будто мир вокруг снова встал на свои места. Показания спутникового навигатора на несколько секунд совпали с их расчетным курсом, прежде чем снова поплыть.

— Мы близко, — прошептал Калинов, глядя в смотровое стекло на сгущающиеся сумерки. — Очень близко.

Их высокотехнологичное снаряжение — тепловизоры, радары, системы связи — лежало молча. Их главным инструментом теперь были старый секстант, бумажная карта, ледомерный шест и калькулятор Смирнов, вычислявший поправки на искажение. Они пали до уровня первооткрывателей. Но они все еще были на охоте. И их добыча наконец перестала быть невидимой.

Глава 8

Три часа они двигались по «каналу» — узкому, нестабильному коридору, где электронные призраки, порожденные ШУ-9, отступали, позволяя навигаторам на несколько минут