Пятнадцать лет молчания - Сергей Иванович Зверев

Калинов молча посмотрел на электронную карту. До заветной «Цели-7» — еще без малого двести километров. С такими повреждениями, без стабильного обогрева и с ограниченным запасом топлива они их не пройдут. Они замерзнут насмерть по дороге. А возвращаться назад означало добровольно сдаться в руки Волкова и его людей, что было равносильно провалу всей миссии и, возможно, личной катастрофе.

— Майор! — Воронов, спустившись со своей позиции, подошел к нему. Его лицо, как всегда, было бесстрастным. — Они стреляли не на поражение. Целились по кабинам, по двигателям, по корпусам, по ходовой части. Четко. Чтобы обездвижить, а не уничтожить.

Калинов кивнул. Это наблюдение лишь подтверждало его самые худшие подозрения. Волкову он нужен был живым. Чтобы замять историю. Чтобы никто и никогда не докопался до правды об операции «Снежный щит» и не узнал, что же на самом деле случилось с группой Захарова пятнадцать лет назад.

— Каков будет ваш приказ, майор? — спросил Смирнов, и в его глазах, отражавшихся в мониторе, читалась не детская растерянность, а суровая решимость солдата, готового выполнить любой приказ.

Калинов медленно обвел взглядом своих людей. Дятлова, уже пытавшегося залатать пробитый бак подручными средствами; Воронова, бесстрастно и методично чистившего свой снайперский комплекс; Смирнова, смотревшего на него с безоговорочным доверием. Его команда. Его последний и единственный оплот в этом ледяном аду.

— Мы не возвращаемся. — Его голос прозвучал тихо, но со стальной решимостью. — Мы не сдаемся. Мороз, делай все возможное и невозможное с повреждениями в полевых условиях. Мы продолжаем движение к «Цели-7». Медленнее, осторожнее, но мы движемся. Ищем любое укрытие, любую возможность для восстановления. И мы доведем начатое дело до конца. Каким бы этот конец ни был.

— А «Центр»? — совсем тихо, почти шепотом, спросил Смирнов. — Что мы передадим в «Центр»?

— «Центр»… — Калинов сделал паузу, глядя на север, в сторону белой пустыни. — Отныне «Центр» является нашим тактическим противником. Так же, как и Захаров. Только Захаров, по крайней мере, оказался честнее в своих намерениях и методах.

Он повернулся и посмотрел на север, туда, где в бескрайней ледяной пустыне скрывался его наставник, его цель, призрак. Охота, без сомнения, продолжалась. Но теперь охотников стало значительно больше. И ему, майору Игнату Калинову, предстояло сделать самый трудный выбор в своей жизни — решить, кто из них в этой смертельной игре является настоящей добычей, а кто — достойным противником.

Глава 7

Три дня. Семьдесят два часа мучительного, медленного движения через ледяную пустыню. Поврежденные «Вепри» двигались со скоростью не более десяти километров в час, превратившись из грозных машин в уязвимые замерзающие крепости на гусеницах. Температура в салоне головной машины стабилизировалась на отметке минус тридцать пять градусов. Они жили в полной экипировке, не снимая даже на сон утепляющих слоев полартека под мембранными костюмами «Шторм». Дыхание превращалось в ледяную изморозь на балаклавах; сон был прерывистым и тревожным.

Калинов практически не спал. Его сознание, этот отлаженный инструмент анализа, работало на износ, пытаясь найти закономерность в хаосе. Координаты «Цели-7», полученные от Захарова, вели их четким курсом на северо-восток. Но что-то было не так. Что-то фундаментально ломалось в их оперативной картине мира.

— Майор! — Голос Смирнова, обычно уверенный, теперь звучал устало и растерянно. — Я… я не понимаю. Спутниковый навигатор показывает одно. Магнитный компас — другое. Инерциальная система — третье. Расхождение нарастает. Мы уже должны были выйти к «Цели-7» шесть часов назад. Но на радаре ничего нет.

Калинов подошел к его консоли. На трех мониторах одновременно отображались три разные карты их местоположения. Расхождение между показаниями достигло уже двадцати километров.

— Помехи? — спросил он, хотя уже знал ответ на свой вопрос.

— Нет. Это не помехи. Это… целенаправленное искажение. Кто-то активно вмешивается в работу всех наших навигационных систем. Одновременно. Спутниковый сигнал ГЛОНАСС ретранслируется с ошибкой. Геомагнитное поле в районе искусственно возмущено. Даже инерциальные системы, которые не зависят от внешних источников, показывают сбой. Это технически невозможно для обычных средств РЭБ.

— ШУ-9, — тихо сказал Калинов. — Он использует «изделие». Не для связи. Для дезориентации. Он создал вокруг себя зону неопределенности. Слепое пятно.

— Но как? Для такого уровня воздействия нужны колоссальные мощности! И… и понимание принципов работы наших систем на уровне создателей.

— Он и есть один из создателей, — напомнил Калинов. — Он знает все лазейки. Все уязвимости. Он не глушит сигнал. Он его подменяет. Заставляет наши системы лгать нам.

Он отошел от консоли и подошел к смотровому иллюминатору. Снаружи была все та же белая мгла. Бескрайняя, однородная, без единого ориентира. Их высокотехнологичное снаряжение, их продвинутое оружие, их бронированные машины — все это оказалось бесполезным в условиях, когда самый базовый инструмент — знание того, где ты находишься, — был отнят.

— Анализ ситуации и инвентаризация ресурсов. Группа, сбор у карты, — приказал Калинов. — Мороз, доложи состояние машин и запасов.

Они собрались вокруг тактического планшета с бумажной картой региона — единственным источником, на который пока не влияли помехи. Дятлов, с осунувшимся от бессонных ночей лицом, разложил свой технический журнал.

— Головной «Вепрь». Система отопления салона работает на сорок процентов от номинала. Расход дизеля на обогрев увеличен на шестьдесят процентов. Запас хода по топливу сократился до ста пятидесяти километров. Второй «Вепрь». Утечка топлива локализована, но остаточная потеря составляет около литра в час. Запас хода — не более двухсот километров. Общий запас провизии — на десять суток при жесткой экономии. Запас химических грелок и элементов питания для обогревающей одежды — на трое суток.

— Оружие и снаряжение, — кивнул Калинов Воронову.

Снайпер, всегда немногословный, был краток и точен:

— Стрелковое оружие в норме. Смазка заменена на арктическую. Пробные выстрелы — без нареканий. Проблема с оптикой. Прицелы и коллиматоры запотевают при резкой смене температуры. Требуется постоянная протирка. Аккумуляторы тактических фонарей садятся на тридцать процентов быстрее расчетной емкости. Комплекты РЭБ неработоспособны после последнего применения.

— Связь и навигация, — перевел взгляд на Смирнова Калинов.

— Спутниковая связь недоступна. Сигнал либо глушится, либо мы получаем ложные координаты. УКВ-рации работают на дистанции не более пятисот метров. Квантовый коммуникатор «Кубит-3» требует для работы стабильной платформы и двадцати минут на установку соединения. В движении неприменим. Все цифровые карты ненадежны.

Калинов обвел взглядом членов своей команды. Они были измотаны и замерзли, отрезаны от внешнего мира. Но в их глазах он не видел паники. Видел усталость, сосредоточенность и вопрос «Что дальше?».

— Ситуация ясна, — сказал он, и его голос прозвучал четко, разрезая гул генераторов. — Мы слепы. Захаров использует ШУ-9 не как