Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

После железной дороги снова начались машины и пешие переходы.

Дороги на юг были забиты войсками. Пехота двигалась длинными колоннами, тягачи тащили орудия, санитарные машины возвращались на восток, танки шли с людьми на броне. Между воинскими частями тянулись обозы и семьи беженцев со скарбом, детьми и уцелевшим домашним хозяйством.

Чем дальше они продвигались, тем чаще встречались подразделения, не успевшие привести себя в порядок после боёв. Машины несли следы осколков, на броне танков темнела копоть, бойцы спали прямо на орудийных передках. Штабные офицеры останавливались возле перекрёстков, сверяли карты и отправляли колонны дальше, почти не тратя времени на объяснения.

Направление Штурмин определил не по местности, которую видел впервые, а по обрывкам разговоров, и движению транспортных потоков. Слово «Дон» звучало всё чаще. Возле одной из штабных машин офицер упомянул Сталинградское направление, после чего сомнений не осталось.

Для большинства ехавших рядом бойцов Сталинград пока оставался большим промышленным городом на Волге и названием очередного участка фронта, который следовало удержать. Штурмин знал, во что вскоре превратятся заводские корпуса, вокзалы, подвалы и переправы. Он видел фотографии разрушенного города, читал донесения и воспоминания, знал общий исход сражения.

Теперь всё это переставало быть историей.

До города оставались десятки километров, но огромная военная машина уже втягивала в себя людей, эшелоны, танки, самолёты и целые армии.

К вечеру роту вывели к позициям в излучине Дона, возле села Песчанка.

Село ничем не отличалось от десятков других населённых пунктов, через которые они прошли: низкие хаты, сараи, огороды за плетнями, колодец возле дороги и старый колхозный сад. Самой реки отсюда почти не было видно, однако её близость чувствовалась по влажному воздуху в низинах и прохладе, поднимавшейся из балок после захода солнца.

Штрафной роте отвели участок по окраине села. Правее, возле глубокой балки, занимал оборону стрелковый батальон. Перед позициями лежали огороды, затем открывался пологий склон, по которому немецкая пехота и танки могли выйти прямо к дороге и переправам.

Удержать этот участок было возможно, но только при условии, что рота успеет оборудовать полноценную оборону. На открытом склоне, в одиночных ячейках и неглубоких щелях, артиллерия и миномёты выбьет людей ещё до подхода немецкой пехоты.

Руденко собрал командиров взводов и отделений возле карты, разложенной на капоте полуторки.

Штурмин встал рядом с Нечаевым уже на законном основании.

Сведения об обстановке оставались скудными. Точное расположение немецких частей разведка не установила, позиции артиллерии — неизвестны, свои подразделения продолжали занимать рубежи и выравнивать фронт. Приказ роте сводился к тому, чтобы немедленно подготовить оборону и не допустить прорыва к дороге.

— До темноты оборудовать стрелковые ячейки и пулемётные позиции, ночью продолжать углубление, — распорядился Руденко. — Связь наладить с соседним батальоном и штабом полка. Сапёров нам не придали, поэтому укрепления делаем собственными силами.

Штурмин дождался, пока капитан закончит, и указал на открытый склон.

— Одиночных ячеек здесь недостаточно, товарищ капитан. Нужны траншеи полного профиля, ходы сообщения и перекрытые щели, вынесенные в сторону от основной линии. Если немцы начнут с артиллерии и авиации, после первого же налёта занимать позиции будет некому.

Один из взводных, старший лейтенант с обгоревшими бровями, посмотрел на пересохшую землю.

— Люди сутки провели в дороге, а грунт здесь каменный. До рассвета полного профиля не получится.

— Весь участок до рассвета не закончим, — согласился Штурмин. — Значит, в первую очередь углубляем основные огневые позиции, устраиваем траверсы и укрытия для людей. Для каждого пулемёта готовим не одно место, а два, соединённые ходом. Остальную траншею расширим потом.

— Ты уверен, что немцы ударят именно здесь? — спросил Руденко.

— Нет, товарищ капитан. Но если они пойдут в другом месте, мы всего лишь потеряем несколько часов работы. А вот если выйдут на этот склон, эти часы сохранят роту.

Лаптев посмотрел на открытые огороды и поддержал Штурмина.

— После Дубровки спорить с пользой нормальных укреплений было бы странно. Люди устали, но на открытом месте всё равно не отдохнут.

Руденко обвёл взглядом собравшихся командиров.

— Делаем, как предложил Штурмин. Сначала огневые позиции, траверсы, перекрытые щели и связь между отделениями. Грунт не складывать ровным валом, пулемётам подготовить запасные точки. Отдыхать по очереди, когда закончим самое необходимое.

Люди разошлись по своим участкам.

Лопаты с трудом входили в сухую, каменистую землю. Когда лезвие натыкалось на камни или твёрдую глину, приходилось работать кирками, штыками и ломами. Штрафники ругались, останавливались перевести дыхание, затем снова принимались за работу.

Третье отделение получило участок возле неглубокой ложбины. Штурмин сразу разделил людей на группы: одни углубляли переднюю траншею, другие оборудовали пулемётную позицию, двое таскали из ближайшего сарая брёвна для перекрытия щели.

Сам Алексей землю не выбрасывал, чтобы не разорвать швы, но постоянно двигался вдоль участка, проверяя направление траншеи, глубину ячеек и расположение вынутого грунта.

Возле Сивого он задержался дольше.

Пулемётчик начал вести траншею почти прямой линией вдоль склона.

— Здесь нужен излом, — сказал Штурмин, указывая на участок в нескольких шагах от пулемётной точки. — Потом ещё один. Прямую траншею осколки прочешут вдоль всей длины.

Сивый выпрямился и опёрся на лопату.

— Я хотел сначала углубить, а потом переделать.

— Потом времени может не быть. Меняй направление сейчас, пока не пришлось выбрасывать землю второй раз.

Пулемётчик посмотрел на уже выкопанный участок, тяжело вздохнул и вернулся к началу траншеи.

Новые бойцы наблюдали за командиром по-разному. О Дубровке они слышали, однако рассказы возле кухонь и на привалах редко становились убедительнее от многократного повторения. Одни выполняли требования без вопросов, другие явно считали, что Штурмин заставляет их делать лишнюю работу.

Алексей никого не убеждал и не рассказывал о будущих бомбардировках. Он показывал, где следует углубить стенку, заставлял сразу устраивать ступеньку для стрельбы и не позволял оставлять ровные насыпи свежей земли, хорошо заметные с воздуха.

Для «ДП» подготовили две позиции. Основная простреливала склон и часть огородов, запасная располагалась левее, за небольшим изгибом траншеи. Между ними прокопали короткий ход, по которому расчёт мог переместиться, не поднимаясь над землёй.

— Вынутый грунт разбрасывай по сторонам и прикрывай дёрном, — объяснил Штурмин Сивому. — Основную точку после первых очередей засекут. Запасная должна оставаться незаметной как можно дольше.

— После стрельбы её тоже увидят, — заметил Сивый.

— Поэтому с основной уйдёшь раньше, чем туда прилетит мина. Не жди, пока немцы сами напомнят о смене позиции.

К ночи вдоль переднего края проложили