Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

После этого наступило затишье.

Штрафники сидели в траншеях, проверяли оружие, пили воду и молча посматривали на запад. Ночная работа уже перестала казаться бессмысленной каторгой. Окопы полного профиля, траверсы, запасные пулемётные точки и перекрытые щели требовали огромных усилий, зато теперь между человеком и немецким снарядом находилась не тонкая кромка земли, а несколько метров грунта и брёвен.

Штурмин обходил участок своего отделения, проверяя, все ли бойцы знают запасные позиции и порядок действий при атаке. Правое плечо после ранения ещё тянуло при резком движении, но швы держались, рука работала нормально, и это позволяло не думать о ней каждую минуту.

Сивый лежал возле «ДП», положив рядом четыре диска. Три были полностью снаряжены, четвёртый стоял на пулемёте.

— Основную позицию после первой длинной очереди меняешь, — напомнил Штурмин. — Не жди, пока миномётчики пристреляются. Переходишь по ходу налево и продолжаешь оттуда.

— Помню, — ответил Сивый. — Только если немцы полезут сразу всей толпой, короткими очередями не обойдёшься.

— Тогда стреляй столько, сколько потребуется. Главное — не оставайся на одном месте.

Немецкая артиллерия заговорила почти сразу после этих слов.

Первый залп лёг за селом. Следующий разорвался возле дороги, а затем огонь быстро пополз к переднему краю. Земля вздрогнула, над огородами поднялись чёрные столбы дыма, и несколько тяжёлых разрывов почти одновременно ударили по позициям роты.

— В укрытия! — приказал Штурмин.

Бойцы спустились в перекрытые щели. Сивый снял «ДП» с сошек, прижал к груди и нырнул следом.

Немцы стреляли неторопливо и последовательно. Снаряды ложились вдоль переднего края, задерживались на замеченных пулемётных позициях, затем переносились в глубину села. Осколки били по брёвнам и брустверам, срезали траву, впивались в стенки траншей. Несколько раз укрытие сотрясалось так, что с перекрытия сыпалась земля.

Штурмин сидел у входа и считал промежутки между разрывами.

Это была уже не пристрелка и не короткий беспокоящий налёт. Немцы готовили атаку, причём старались подавить не только передний край, но и дороги внутри Песчанки, по которым могли подойти резервы.

Рядом тяжело дышал один из новых бойцов, молодой парень с рыжими бровями. Он пытался держать винтовку поперёк груди, но ствол постоянно цеплялся за стену.

— Поставь приклад на землю, ствол держи вверх, — сказал Штурмин. — Когда начнём выходить, не толкайся и не стой под входом.

Рыжий кивнул и переставил оружие.

На соседнем участке что-то тяжело рухнуло. Через несколько секунд из-под земли донёсся приглушённый крик. Кто-то звал на помощь, потом голос пропал в очередном грохоте.

Сивый посмотрел в сторону звука.

— Завалило кого-то.

— После переноса огня откопают, — ответил Штурмин. — Сейчас туда никто не пойдёт.

Обстрел продолжался ещё несколько минут, затем разрывы начали уходить дальше, к восточной окраине села.

Алексей поднялся первым.

— По местам! Сначала пулемёт и наблюдатели, остальные за ними!

Бойцы выбрались в траншею. На одном участке обрушилась стенка, почти полностью перекрыв проход. Двое штрафников уже разгребали землю, из-под которой доносилась отборная ругань засыпанного товарища. Чуть дальше лежал боец из соседнего отделения. Крови на гимнастёрке почти не было, но санитар после короткого осмотра накрыл ему лицо плащ-палаткой.

Из хода сообщения появился Руденко. Над правой бровью капитана тянулась свежая царапина, гимнастёрка и волосы были покрыты землёй.

— Танки идут! — сообщил он, остановившись у отделения. — Четыре машины, пехота за бронёй. Пехоту отсекать, по танкам работать противотанковыми ружьями, гранатами и бутылками. Без необходимости голов не поднимать.

Руденко направился дальше, повторяя приказ по траншее.

Сивый осторожно приподнялся над бруствером, быстро осмотрел склон и опустился обратно.

— Четыре, как капитан сказал. Один идёт по дороге, два правее, ещё один через дальние огороды. Пехота за ними.

Штурмин поднялся на стрелковую ступень.

Немецкие танки двигались уступом. Передняя машина шла вдоль дороги к окраине Песчанки, две держались немного позади, а четвёртая обходила позицию слева через огороды. Пехотинцы продвигались за бронёй небольшими группами. При каждом выстреле со стороны советских позиций они падали, дожидались, пока танковые пулемёты обработают подозрительный участок, затем поднимались и перебегали дальше.

Это была обычная, отработанная атака вермахта

Штурмин спустился ниже бруствера.

— Сивый, работаешь только по пехоте. По танкам из пулемёта не стрелять. Подпускаем ближе, чтобы отделить людей от машин.

— Понял, — ответил пулемётчик, устраивая «ДП» на сошках.

Немецкие танковые пулемёты прошлись по переднему краю. Пули срезали траву над траншеями и выбивали комья земли из брустверов. Орудия били по заметным участкам обороны и постройкам, которые могли использоваться как огневые точки.

На правом фланге прямое попадание разрушило пулемётное гнездо. Почти сразу там заработал запасной пулемёт, установленный за изгибом траншеи. В центре роты снаряд разорвался возле группы бойцов, переносивших ящики с патронами. Одного убило на месте, двоих потащили по ходу сообщения в тыл.

Окопы держали.

Во время обстрела люди укрывались на дне, после разрыва снова поднимались и стреляли. Раненых уводили по ходам сообщения, боеприпасы переносили, не выходя на поверхность. Немцам не удалось подавить передний край, хотя земля вокруг него кипела от разрывов.

Передний танк приблизился к позициям третьего отделения. Пехота шла в нескольких десятках метров позади, стараясь держаться в мёртвой зоне за корпусом машины.

Штурмин дождался, пока танк пройдёт остатки плетня.

— Огонь по пехоте! — приказал он.

Сивый дал короткую очередь.

Два немецких солдата упали, остальные бросились к земле. Стрелки отделения открыли огонь по лежащей цепи. Немцы попытались ответить, но танк продолжал двигаться и расстояние между ним и прикрытием быстро увеличивалось.

Пулемётчик в башне заметил вспышки выстрелов. Очередь прошла вдоль бруствера, заставив всех пригнуться.

— Пулемёт переносим! — приказал Штурмин. — На запасную точку!

Сивый снял «ДП» с сошек и вместе со вторым номером ушёл по короткому ходу налево. Через несколько секунд пулемёт снова заработал уже с другого места, продолжая прижимать немецкую пехоту к земле.

Передний танк шёл прямо на траншею третьего отделения.

— Бутылки и гранаты готовить, но раньше времени не бросать! — приказал Штурмин. — Машину пропускаем через позицию.

Танк медленно спустился передней частью в траншею. Край бруствера обрушился под гусеницами, земля задрожала, над головами с лязгом прошла тяжёлая броня. Бойцы прижались к стенкам, закрывая лица от осыпавшегося грунта.

Машина выбралась на противоположную сторону и двинулась в глубину позиции.

Теперь она подставила корму.

— Работай! — приказал Штурмин.

Сивый поднялся ровно настолько, чтобы метнуть бутылку. Стекло разбилось о моторную решётку. Горючая смесь растеклась по кормовой