Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

Рыжий штрафник выскочил на стрелковую ступень и бросил связку гранат под правую гусеницу. Взрыв ударил возле заднего катка. Машина дёрнулась, протащила повреждённую гусеницу ещё несколько метров и остановилась поперёк огорода.

— Вниз! — крикнул Штурмин.

Танковый пулемёт полоснул по траншее, но целей уже не было. Огонь на корме разгорался, из моторного отделения повалил густой чёрный дым.

Башенный люк открылся. Наружу показался танкист.

Алим выстрелил из винтовки. Немец навалился на край люка и остался висеть на броне.

— За машиной следить, но про пехоту не забывать! — приказал Штурмин. — Остальные могут выйти через нижний люк!

Один танк был остановлен.

Правее расчёт противотанкового ружья бил по второй машине. Первый выстрел оставил след на лобовой броне. Второй попал в борт, когда танк повернул, обходя воронку. После третьего выстрела из моторной части пошёл дым.

Двое штрафников поползли к машине с бутылками. Один погиб от пулемётной очереди, второй добрался до борта и метнул бутылку на решётки. Через несколько секунд танк загорелся.

Третья машина прорвалась между участками первого и второго взводов, раздавила край траншеи и вышла к окраине села. Там её встретила сорокапятимиллиметровая пушка из противотанкового резерва соседнего батальона. Первый снаряд ударил в башню и отскочил, второй попал в борт, а третий остановил танк возле сарая. Экипаж попытался покинуть машину, но попал под винтовочный огонь.

Четвёртый танк, обходивший позиции слева, остановился возле дальних огородов. Он сделал несколько выстрелов по селу, прикрыл отход пехоты и начал сдавать назад.

Немецкая цепь дальше не пошла.

Оставшись без непосредственной поддержки бронемашин, пехотинцы залегли и продолжали стрелять, но поднять их для нового броска немцы уже не смогли. Через несколько минут они начали отходить небольшими группами, прикрывая друг друга огнём.

Рота удержала позиции.

К вечеру перед Песчанкой горели два немецких танка, третий стоял неподвижно возле сарая. Земля между позициями была изрыта воронками, несколько участков траншей обрушились, часть укрытий пришлось откапывать заново.

Потери оказались тяжёлыми. Убитыми и ранеными рота потеряла больше двух десятков человек. Однако передний край сохранили, дорога и подходы к переправам остались за советскими частями.

После боя Сивого трясло так, что он не сразу смог снять диск с «ДП». Пальцы не слушались, защёлка выскальзывала, и только после второй попытки пулемётчик справился.

Штурмин не стал делать вид, что ничего не замечает.

— Выпей воды и посиди несколько минут, — распорядился он. — Потом разберёшь оружие и проверишь ствол.

— Я нормально, — возразил Сивый.

— Я вижу. Поэтому сначала вода, потом пулемёт.

Пулемётчик спорить не стал.

В разрушенной стрелковой ячейке продолжали откапывать бойца. Санитары уносили раненых. Возле подбитого танка ещё горело разлившееся топливо, и ветер гнал чёрный дым над огородами.

Руденко прошёл вдоль всего переднего края, выяснил потери, распорядился восстановить разрушенные участки и выставить усиленное наблюдение. Штурмина он нашёл возле запасной позиции третьего отделения.

Алексей сидел на краю траншеи и чистил винтовку. Разобранный затвор лежал на чистом куске ткани, рядом стояла кружка с водой.

Руденко спустился в траншею и присел напротив.

— С окопами вы оказались правы, — сказал капитан. — Без укрытий нас выбили бы ещё во время артиллерийской подготовки. Сейчас нужно решить, чего ждать дальше. Сразу ещё раз полезут или дадут передышку?

Штурмин установил затвор на место и несколько раз проверил его ход.

— Сегодня повторной атаки, скорее всего, не будет. Они потеряли три машины и не сумели пройти передний край. Теперь уточнят наши позиции, подтянут артиллерию и разберутся, где именно пехота отстала от танков. Ночью можно ждать разведку и попытки снять часовых. Следующий удар подготовят лучше.

Руденко посмотрел на склон, где санитары ещё подбирали раненых.

— Значит, всю ночь держать людей на позициях?

— Нет, товарищ капитан. Посты нужно усилить, но остальным дать отдых по очереди. Если утром начнётся новый обстрел, нам понадобятся люди, способные держать оружие, а не засыпающие стоя.

— Что ещё предлагаете?

Штурмин закончил сборку винтовки, поставил её к стенке и ответил не сразу:

— Нужно посмотреть, что немцы делают за передним краем. Где разместили артиллерию, куда отвели оставшийся танк, по каким дорогам подходят резервы и где находится командный пункт, управлявший сегодняшней атакой.

Руденко нахмурился.

— Разведывательный отдел дивизии ведёт работу по всему участку.

— Именно по всему участку, — согласился Штурмин. — Меня интересуют силы, которые стоят напротив Песчанки и ударят по нашей роте. За ночь положение может измениться, а дивизионная разведка не обязана проверять каждый немецкий миномёт возле нашего огорода.

— Вы хотите отправить группу?

— Нет. Один человек пройдёт тише. Группа понадобится только в том случае, если задача состоит в захвате пленного. Мне достаточно осмотреть расположение, проверить дороги и, если появится возможность, забрать документы.

Капитан некоторое время молчал. Он уже знал, что Штурмин способен пройти ночью через охранение, однако теперь отвечал не за штрафника, который мог искупить вину, а за назначенного командира отделения.

— Самовольного выхода не будет, — наконец произнёс Руденко. — Если пойдёте, то по моему приказу и с определённой задачей. Перед выходом сообщите Нечаеву маршрут, время возвращения и участок, через который собираетесь перейти линию. Своих часовых предупредим. До трёх часов ночи вас ждут на прежнем месте. Если придётся возвращаться другим путём, не приближайтесь к траншее, пока не установите голосовую связь.

— Понял, товарищ капитан.

— Оружие?

— Нож, две гранаты и исправный «МП–40». Магазины обмотаю тканью, чтобы не звенели. Стрелять стану только в крайнем случае.

— При возвращении немецкий автомат несите отдельно от тела и не размахивайте им возле наших позиций. Пароль получите перед выходом. Вернуться обязаны до рассвета.

Штурмин кивнул.

— Задача ясна: установить расположение сил перед Песчанкой, дороги подхода, артиллерию и командные пункты. В бой без необходимости не вступать. Если появится возможность взять документы, воспользуюсь.

— Именно так я и запишу в журнал, — сказал Руденко. — Не «ушёл неизвестно куда по собственной инициативе», а направлен в разведывательный поиск командиром роты. Если найдёте немецкий штаб, не пытайтесь захватить его вместе с землёй и постройками. Мне нужны сведения, а не новая легенда кухонных разговоров.

— Постараюсь ограничиться необходимым.

— Вот это ваше «постараюсь» мне уже не нравится, — заметил капитан, но спор продолжать не стал. — Передайте отделение Сивому на время отсутствия и отдыхайте до выхода. Нечаев проверит снаряжение.

Штурмин ушёл к своему участку.

Сивый слушал