Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

работает с запасной позиции. Основную точку пока не занимать. Алим, наблюдаешь за дорогой. Остальные держат свои секторы и не стреляют по одиночным целям без необходимости.

Рыжий штрафник, подбивший накануне танк связкой гранат, спросил:

— А если артиллерия их всех накроет?

— Тогда до утра спокойно закончим укрепления, — ответил Штурмин. — Но рассчитывать будем на худший вариант.

Бойцы разошлись по местам.

В четыре пятнадцать со стороны советского тыла ударила артиллерия.

Первый залп прошёл высоко над Песчанкой. Снаряды зашелестели в темноте и разорвались за немецким передним краем почти одновременно. Через несколько секунд последовал второй залп, затем батареи перешли на быстрый огонь.

Били не по траншеям.

Разрывы ложились глубже, в районе посадки, дороги и артиллерийских позиций, которые Штурмин видел ночью. В темноте невозможно было определить точность, но направление совпадало. Несколько тяжёлых вспышек поднялись там, где стояли танки и машины. Почти сразу за ними прогремели более частые взрывы.

— Боеприпасы, — негромко сказал Сивый, наблюдая из траншеи. — Или бензин.

— Возможно, — ответил Штурмин. — За дорогой следи.

Немецкая артиллерия попыталась ответить через несколько минут.

Первый залп лёг далеко за селом. Второй накрыл пустой огород правее роты, где ночью устроили ложную пулемётную позицию. Третий оказался ближе к переднему краю, но снаряды легли широко и без прежней последовательности.

Связь и управление у противника ещё работали, однако подготовленный огневой удар уже сорвался. Вместо заранее рассчитанного обстрела по известным целям немецкие батареи отвечали каждая по своим данным, не успев согласовать перенос огня.

На дороге показалось движение.

Алим первым заметил тёмные фигуры и передал наблюдение Штурмину. Несколько немецких солдат перебежали между огородами, затем вернулись назад. Танки из посадки не вышли.

— Проверяют передний край, — сказал Алексей. — До отмены атаки приказ, видимо, не дошёл. Пехота ждёт броню, броня ждёт новое распоряжение.

Советская артиллерия продолжала работать ещё около десяти минут, после чего огонь стал реже и перенёсся севернее. На немецкой стороне горели две машины. Над посадкой поднимался чёрный дым.

В четыре тридцать, когда по захваченному приказу немцы должны были начать собственную артиллерийскую подготовку, над Песчанкой установилась относительная тишина. Стреляли отдельные миномёты, далеко справа работал пулемёт, но массированного огня не последовало.

Руденко прошёл вдоль траншеи, проверяя отделения.

— Пока всё складывается удачно, — сказал капитан, остановившись возле Штурмина. — Только я не верю в удачу, когда напротив стоит немецкая дивизия. После рассвета могут начать заново.

— Начнут, товарищ капитан. Вопрос только в том, сколько времени уйдёт на восстановление управления и подтягивание того, что уцелело.

— Документы из портфеля уже отправили выше. Начальник разведки дивизии просил передать, что портфель оказался не пустым.

— Приятно слышать.

— Мне тоже. Особенно после того, как я разрешил вам за ним сходить.

Руденко осмотрел пулемётную позицию.

— Почему «ДП» здесь?

— Вчера Сивый стрелял с основной точки. Немцы её засекли и внесли в схему артиллерийского огня. На карте из портфеля этот участок был отмечен.

— Вы успели рассмотреть карту в немецком штабе?

— Несколько секунд. Этого хватило.

Капитан не стал уточнять, сколько именно можно запомнить за несколько секунд. Вместо этого он проверил проход к основной позиции и одобрительно кивнул.

— Оставайтесь здесь. Если ударят по прежнему месту, не торопитесь отвечать. Пусть считают, что пулемёт подавлен.

— Именно так и сделаем.

Руденко ушёл дальше.

К рассвету немецкая артиллерия начала оживать. Несколько батарей открыли огонь по селу и переднему краю, однако стрельба оставалась неровной. Один расчёт бил по ложной позиции, другой накрывал дорогу за ротой, третий несколько раз перенёс огонь вдоль балки, не обнаружив там целей.

Штрафная рота пережидала обстрел в укрытиях.

Штурмин сидел у входа в щель, прислушиваясь к последовательности разрывов. Немцы меняли батареи, пытались восстановить общую схему огня, но прежней плотности не достигли. Часть орудий замолчала после советской контрподготовки, связь с другими, вероятно, была повреждена.

Когда начало светать, к артиллерийскому гулу добавился звук авиационных моторов.

Он шёл с востока, сначала почти неразличимый среди разрывов, затем всё более плотный. Люди осторожно выглядывали из траншей. За последние недели немецкие самолёты появлялись над позициями значительно чаще советских, и никто не торопился радоваться незнакомому звуку.

Из утренней дымки вышли бомбардировщики.

«СБ» шли несколькими звеньями, не слишком высоко, сохраняя строй. Красные звёзды на крыльях стали видны, когда машины прошли южнее Песчанки и начали поворачивать к немецкому тылу.

Сивый поднял голову над бруствером.

— Наши, — произнёс пулемётчик, убедившись, что не ошибся.

— Смотри за своим сектором, — напомнил Штурмин. — Самолёты без нас разберутся.

Сивый опустился, но продолжал следить за небом краем глаза.

Впереди заработали немецкие зенитки. Первые разрывы легли ниже строя, затем серые облачка начали появляться ближе к самолётам. Один «СБ» качнулся, потерял место в звене, но выровнялся и продолжил полёт.

Бомбардировщики пересекли немецкий передний край и направились к посадке, дорогам и артиллерийским позициям.

В траншеях работа почти прекратилась. Люди прислушивались, хотя самолёты уже превратились в небольшие тёмные силуэты.

Первые бомбы разорвались далеко.

Звук пришёл с задержкой, тяжёлый и протяжный. Следом легла ещё одна серия. Несколько столбов земли поднялись возле посадки, затем взрывы прошли по дороге и району батарей. Один удар пришёлся туда, где ночью стоял передовой штаб, но самого дома Штурмин уже не видел за деревьями и дымом.

Бомбили площадями, без той точности, которую могли бы дать современные средства наведения. Часть бомб неизбежно ушла в пустое поле, некоторые легли между целями. Однако для артиллерийских позиций, скопления машин и узлов связи даже близкие разрывы были опасны.

Через несколько секунд начались вторичные взрывы. Сначала один, затем сразу несколько. Над посадкой поднялся густой столб дыма.

— Похоже, склад или машины зацепили, — сказал Сивый.

— Похоже, — согласился Штурмин. — Точно узнаем после разведки.

Два звена «СБ» легли на обратный курс. Одна машина отставала, оставляя за правым двигателем тонкий дымный след. Её прикрывали ещё два бомбардировщика. Немецкие зенитки продолжали стрелять, но разрывы ложились позади уходивших самолётов.

После налёта стрельба со стороны немецких батарей заметно ослабла.

Орудия не замолчали полностью. Несколько миномётов продолжали обрабатывать балку и окраину, одна батарея время от времени посылала снаряды по дороге, однако массированного огня не было. Подготовленный удар, который должен был начаться до рассвета, противник провести не смог.

Штурмин отправил половину отделения отдыхать и оставил на позициях Сивого, Алима и двух стрелков. Через два часа они сменились.

Кухня доставила завтрак уже после восхода солнца.