Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

“Вода? Камни? Деревья?” — только успел подумать он, пытаясь понять, куда летит.

Чего он точно не ожидал, так это, что в самом конце крутого спуска будет натянута огромная сетка из листьев. Он вылетел в нее как пробка вылетает из бутылки. Листва поднялась в воздух. Семь едва успел заметить, как сплетенные наподобие паутины прутья расходятся под его весом, и сразу снова полетел вниз.

Острая боль пронзила затылок. Он пластом грохнулся на камни. Услышал только, как рядом журчит ручей. Хороший звук. Приятный. Будто кто-то бережно обволакивает со всех сторон и уносит за собой.

Темнота застелила глаза и сознание окончательно покинуло его.

Глава 8

Путы трубок плотно окутали Док со всех сторон. Борис действовал строго по инструкции, которую шаг за шагом выводила система лазарета. Все делал правильно. Именно так, как требовал медицинский модуль. И все равно внутри не отпускало мерзкое чувство, будто он упустил что-то очень важное. Если бы в эту ловушку угодил он сам, Док бы расшиблась в лепешку, но поставила бы его на ноги за пару дней. Привела бы в чувства и уже носилась по всей лаборатории в поисках подходящих протезов. Должны же они здесь быть, в конце концов? Не могла исследовательская база такого уровня обходиться без полноценного хирургического блока. Или Совет настолько экономил на своих людях, что дешевле было списать покалеченного сотрудника, чем держать запасные конечности?

Борис раздраженно покосился на экран. Система продолжала монотонно выводить показатели. Одни трубки тянулись к датчикам, другие уходили к толстым иглам в обрубках ног. Для лазарета Док давно превратилась в набор цифр, графиков и процентных вероятностей.

Борис решил использовать все, на что была способна станция. Оборудование выглядело передовым, а значит, оставался шанс сохранить нервные окончания. Если повезет, потом можно будет не ограничиваться обычными бионическими протезами, а вырастить полноценные новые ноги.

Он криво усмехнулся. Если понадобится, они погрузят на “Косса” половину медицинского блока. А уже потом отвезут Док к одному знакомому осьминогу. На черном рынке этого ублюдка знали все, кто хоть раз менял внутренности по неофициальному курсу. Несколько из его щупалец специализировались на пересадке органов, и Борис не сомневался, за списание одного старого должка хирург найдет для Док пару хороших живых ног.

Впрочем, все эти планы, расчеты и полуфантазии так и не смогли вытеснить из головы Бориса главное. Он слушал ровный писк приборов, фиксировал стабильные показатели, дыхание, пульс, но взгляд то и дело цеплялся за ребенка, которого Ари и Рэм без лишних церемоний повесили ему на шею.

Борис все никак не мог взять в толк, в какой именно момент из штурмовика превратился в няньку. Спиногрызов он никогда не жаловал. Не умел с ними обращаться и учиться не собирался. Своих не заводил именно по этой причине: проще не начинать, чем потом разбираться, что с этим делать. А чужие дети… чужие дети всегда казались ему чем-то случайно выжившим в чужой войне. И вот теперь такая “выжившая” сидела прямо напротив, поигрывая своими косичками.

Что-то подсказывало Борису, что решение в этом вопросе принимал вовсе не капитан. Рэм, конечно, отдал приказ. Но Арханиара за его спиной выглядела слишком напряженной. А значит, вся ответственность за то, что ему приходится развлекать небольшого человека — на ней.

Он устало выдохнул, чувствуя в происходившем кривую усмешку судьбы. Еще несколько часов назад он сам желал, чтобы Ари хоть раз проявила человечность. И вот, пожалуйста. Дождался.

Борис даже скривился от пришедшей мысли. Словно все было в его власти. Достаточно лишь “правильно захотеть” — и он не будет сидеть в лазарете, следить за Док, нянчить чужого ребенка. Он на секунду зажмурился. И с почти детской убежденностью мысленно произнес: “Хочу, чтобы ты сбежала. Хочу, чтобы ты сбежала. Давай же. Убегай. Убегай. Проваливай, говорю”.

— Что ты делаешь? — тут же раздался тоненький голосок.

Девочка стояла среди сброшенного со стола хлама. Руки уперла в бока и смотрела на кучу с таким деловым видом, словно это все принадлежало ей, а взрослые умудрились разбросать ее драгоценности по комнате.

“Да это издевательство какое-то”, — только и подумал Борис.

Не дождавшись ответа, девочка аккуратно присела, подмяв под себя платьице. Еще раз оглядела гору с хламом и принялась важно вытаскивать одну вещь за другой.

Монотонные бессмысленные действия ребенка действовали на Бориса гипнотически. Достала, рассмотрела, отложила в сторону. Снова достала, рассмотрела, отложила в сторону. Этот круговорот, казалось, никогда не кончится. Довольно скоро возле ребенка образовалось три кучи: одна небольшая с медицинскими инструментами, другая побольше с ровно выставленными контейнерами, и третья огромная со всяким барахлом вроде полотенец, сменной одежды, жилетов и других вещей.

— Кто ты такая? — не выдержал Борис.

Сидеть и дальше смотреть на одинаковые движения было невыносимо. Впрочем, девочка оказалась не так глупа, как показалось сначала. Она бросила неуверенный взгляд в его сторону, немного задумалась, а потом ответила легко и непринужденно:

— Звездочка.

— Это мне сказали. Те двое, что повесили тебя на мою шею. Могла пойти с ними.

— Они пошли искать образцы, — ответила Звездочка.

Она рассматривала Бориса, и ее взгляд был полон испытующего любопытства.

— Ты хоть знаешь, что это такое?

Девочка пожала плечами. Весь ее вид кричал о том, что она не просто не знает, она плевать хотела на все образцы, лабораторию и вообще на все взрослые дела вместе взятые. Ее дело было в сотню раз важнее. Интересно, как Рэму удалось ее испугать, думал Борис, отчаянно желая, чтобы у него вышло то же самое.

В какой-то момент Звездочка отвлеклась от перекладывания вещей и снова посмотрела на свою безвольную няньку.

— Ты любишь играть?

— Нет, — категорично ответил Борис.

Звездочка напряглась. Борис мысленно усмехнулся. Сам не понимая почему, он рад был досадить малявке. Все его нутро кричало, что этот милый ангелочек вовсе не такой милый, каким хочет казаться. Ему рассказали про последнее сообщение капитана и про чучела. И главное, что он вынес из этого рассказа — так это то, что здесь кроме своих никому нельзя доверять. Особенно милой девочке с огромными нелепыми бантами. Откуда вообще здесь ребенок? Какой кретин станет брать с собой детей на неизученную планету? Какой отбитый на всю голову родитель станет брать ребенка в лабораторию Межгалактического Совета? У этих ребят достаточно денег, чтобы нанять толпу нянек на несколько лет вперед. И это если