Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

вокруг не нашлось ни одного родственника. Да и частные школы Союза с распростертыми объятиями примут отпрысков своих спецов. Но даже если допустить, что случилось невероятное и ребенка взяли с собой, то как же должен работать мозг этой малявки, что прожив несколько месяцев среди порезанных на куски тел, она захотела играть с незнакомцами?

— Вот и правильно, — неожиданно важно подытожила Звездочка.

Борис успел забыть, о чем они говорили.

— Что правильно? — спросил он.

— Нам надо следить за порядком. Ты же сам не можешь.

— А тебе откуда знать?

Она окинула его суровым взглядом. И Борис безо всяких пояснений понял: она точно знает, а он точно не может.

— Что надо делать? — уточнил он.

— Надо всех накормить, — Звездочка деловито загнула палец. — Надо заштопать штаны, а еще заставить помыть головы. Если не мыть голову, то в ней заведутся червяки и станешь лысым. Вот таким как ты, — она ткнула пальцем в его бритый череп. — Ты не мыл голову, в ней вместо волос выросли червяки. Скажи, они сами выползли или ты их ваминавал?

— Да ты двинутая на всю голову, — только и смог ответить Борис.

— А когда из нее полезут червяки? — она указала на Док. — Может, ее тоже помыть? Всех надо мыть перед сном. Но я… Но я… — Звездочка вздохнула не по-детски и подошла к Док. — Эх, я так устала.

Борис напрягся. Дотронься эта девчонка хоть до одной трубки, соединяющей Намиру с системой, и Борис даже глазом не моргнет, как свернет малявке шею. Подспудно он желал этого всем сердцем. Не умилял его этот ребенок и все тут. Не верил он ей, не хотел быть рядом и уж точно не желал играть в ее игры.

Словно чувствуя близкую опасность, Звездочка сама держалась на почтенном расстоянии. Только глазела на мигающие огни системы и графики, но ничего не трогала.

— А это что это значит? — ткнула она пальчиком в сторону экрана.

— Показатели, — коротко ответил Борис. Но поймав на себе умоляющий взгляд ребенка, все-таки решил пояснить: — Эти линии показывают состояние тела. Если одна из них пересечет черту, то все здесь начнет пищать, а тебе нужно будет испугаться, убежать в дальний угол и не путаться у меня под ногами.

— А если нет?

— Лучше убегай сама, — огрызнулся Борис. — И вообще, не будет ничего пищать. Мы просто посидим, понаблюдаем за полосками, пока остальные ищут контейнеры с образцами. А потом свалим с этой планеты.

— Это долго?

— Надеюсь нет, — искренне ответил Борис.

На несколько минут в лазарете повисло долгожданное молчание. К огромному разочарованию Бориса, оно не продлилось дольше.

— А вы пришли с неба? — хлопая ресницами, спросила Звездочка. — Я видела, как вы падали.

— Это мы так садились, ничего ты не понимаешь.

— Все я понимаю. Вы летели сначала в одну сторону, потом в другую, потом закрутились. А потом бух — и прямо в яму!

— А тебе откуда знать, как садятся?

— Я смотрела, как спускали этот дом. И он не падал.

Борис недовольно хмыкнул. Конечно, когда спускали модули лаборатории их сопровождало несколько кораблей зачистки. И в отличие от крохотного шаттла, это были огромные строительные машины, способные одним весом примять железные деревья.

Он уже хотел сказать, что не малявке решать падали они или садились, как другая мысль заставила его неприятно поежиться: откуда ей-то знать, как опускали модули лаборатории? Медицинский лайнер “Новая звезда” прибыл на Марбас намного позже построенной базы. Сначала запускают разведывательные дроны, затем строительные, потом спускают модули и только после этого завозят работников. При всем желании этот ребенок не мог видеть расчистку и установку блоков.

— А скажи мне, девочка…

Он не успел закончить, как тут же был остановлен.

— Смотри! Смотри! — звездочка ткнула пальцем на длинный экран с изображением модели тела Док и всех внутренних органов. — Это что такое?!

— Сканирование, — раздраженно ответил Борис.

Его больше занимали не пойми откуда взявшиеся неправильные знания ребенка.

— Нет, вот здесь!

В голосе Звездочки прозвучало совсем не детское упрямство. Она снова вытянула крохотный палец и уверенно ткнула в экран.

— Здесь. В животе!

Борис нахмурился и присмотрелся внимательнее. Малявка оказалась права. Что-то действительно было не так. Сканирование человеческого тела не должно показывать два сердца. Неважно, где расположено настоящее. Слева, справа или из-за врожденной аномалии чуть ниже обычного. Сердце всегда одно. Один человек — одно сердце.

Но приборы показывали два.

Одно большое. Сильное, здоровое сердце Док. Оно билось ровно, без сбоев, именно так, как и должно было. Второе — крошечное. Совсем маленькое. Его частый ритм дробно бился о тишину лазарета, словно короткие автоматные очереди, оставляя внутри Бориса одну невидимую пробоину за другой.

— Охренеть, — выдохнул он. — Беременна…

Звездочка удивленно подняла голову.

— Что это значит?

Борис даже не услышал вопроса. Он продолжал смотреть на экран, все еще не веря своим глазам. За свою жизнь он повидал немало вещей, способных выбить человека из колеи. Отрезанные конечности. Вскрытые грудные клетки. Людей, которых собирали буквально по кускам. Но сейчас перед ним находилось нечто совсем другое. Бесформенный кусок, заготовка к будущему человеку, который прямо сейчас растет в теле Док.

“Беременна, — мысль никак не укладывалась в его голове. — И когда?”

Совершенно забыв о Звездочке, Борис наклонился к панели и принялся изучать результаты сканирования. Медицинские обозначения казались ему местным диалектом какого-нибудь таулиранца. Пришлось потратить несколько долгих минут, чтобы разобраться хотя бы в основных параметрах. Наконец взгляд зацепился за нужную строку. Восемь недель. Два месяца. Док не могла не знать. И что она собиралась делать?

Вечно рассудительная Намиру. Та самая, что неустанно следила за состоянием экипажа и не позволяла никому выходить в рейд, если находила хоть малейшие проблемы со здоровьем. Та самая, что была почти болезненно помешана на дисциплине, честности и ежедневных отчетах. И именно эта Намиру никому не сказала, что ждет ребенка. Судя по сроку, уже восемь недель. Значит, скрывала это сознательно. И, похоже, собиралась рожать.

Мысли понеслись дальше, цепляясь одна за другую. Чей ребенок? Последний месяц Док словно сорвалась с цепи. Она цеплялась к нему по любому поводу, вспыхивала из-за каждой мелочи, будто именно Борис был виноват во всех ее бедах. Иногда ему всерьез казалось, что еще немного — и она попытается его убить. И только теперь все это вдруг приобрело смысл.

“Неужели мой”, — от этой мысли внутри неприятно похолодело.

— Что такое беременна? — напомнила о себе малявка.

Борис так глубоко ушел в свои мысли, что совершенно о ней забыл. Стоит рядом. Смотрит снизу вверх своими огромными