Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

что стрелял в распределительный узел, куда забралась девчонка. И даже если от звуков горна ее мозгами не забрызгало всю стену, то будет чудом, если она не попрощалась с этим миром от пули.

Борис несколько раз моргнул, пытаясь собрать раздваивающийся коридор в одну картинку. Пол под ним все еще слегка покачивался, но мир уже не распадался на части. Он добрался до ящика почти на автомате. Пальцами нащупали край, стараясь не думать о том, что увидит, резко открыл дверцу и застыл в недоумении.

— Ты не малявка… — вырвалось у него в ту же секунду.

За дверцей сидел мальчик. Лет десяти, может чуть меньше, худой, белобрысый, с задиристой ухмылкой на веснушчатом лице. Его щеки были покрыты полосами грязи, губа разбита, а на исхудавшее тело натянуты рваные шорты и заштопанный со всех сторон жилет на два размера больше.

— Чего пялишься? — нагло бросил мальчик, глядя Борису прямо в глаза.

— Ты кто такой?

— Зуб, — важно сказал пацан и ухмыльнулся еще шире, демонстрируя два отсутствующих зуба. — Я сидел в засаде.

Борис смотрел в упор на ребенка, откровенно ничего не понимая.

— Где малявка? — спросил он.

В его голове все никак не укладывалось. Вот мелкая забежала в шкаф. Вот раздался звук горна. Вот он выстрелил. Потом открыл шкаф. А там это…

— А ты как думаешь? — Зуб пожал плечами с таким видом, будто ответ был очевиден. — Готовится стать мамой, конечно.

— Кем?

Борис закрыл и открыл глаза. Нет. Это какая-то чушь. Дурацкая детская игра. Они могли придумать что угодно. Здесь все было неправильным с самого начала. Да и вообще, думал Борис, откуда на станции столько детей? Их количество за последний час увеличилось вдвое и ему это крайне не нравилось.

Он еще раз оглядел мальчика в ящике. Зуб продолжал смотреть с вызовом, хотя на его лице не было ни тени насмешки.

Стать мамой… Слова неприятно зацепились в сознании. Борис мысленно повторил их еще раз. И в следующую секунду почувствовал, как внутри все медленно холодеет. На всей станции была только одна женщина, которая собиралась стать матерью. Перед глазами мгновенно вспыхнул экран медицинского модуля. Два сердца. Восемь недель. Девочка. Кровь схлынула с лица.

— Док…

Он сорвался с места. Коридор качнулся навстречу, но Борис уже несся к лазарету, не чувствуя ни боли, ни слабости. Теперь он хотел одного — оказаться как можно быстрее у постели Док и убедиться, что с ней все хорошо.

Как назло, дверь лазарета заклинило, оставив ему только узкую щель. Слишком узкую. Он врезался в нее всем весом, прекрасно понимая, что подобный рывок не будет удачным. Проходили только плечо и голова. И Борис впервые в жизни пожалел, что столько времени потратил на тренажерах. Будь он как Семь — ох, если бы он был как Семь — он бы смог протиснуться. Пусть и с трудом.

— Стой, дрянь! — крикнул он, едва увидев Звездочку возле хирургического робота.

Она даже не обернулась. Вместо этого подошла к кровати, где лежала Док, и погладила живот Намиру. Ее движения были неуверенными, но слишком возбужденными. Словно сама мысль о том, что внутри человека может жить еще один человек, приводила Звездочку в крайнюю степень эйфории.

Борис хотел снова закричать, когда движение в глубине лазарета привлекло его внимание. Кушетка у дальней стены тихо качнулась и отъехала в сторону. Из-под нее выбрался мальчишка лет пяти. Худой, в широких парусиновых штанах и огромных рабочих ботинках с защитными пластинами, как у работников корпораций. Он подбежал к Звездочке, недовольно хмыкнул и потащил кушетку с Док к хирургическому столу.

Из-за шкафов, из темных углов, из-за медицинских боксов один за другим появились дети. Все мальчишки. Никому не больше пятнадцати. На каждом висела чужая одежда: жилеты, рабочие куртки, штаны, слишком большие, слишком длинные, будто все они принадлежали взрослым работникам станции. Один бросился к панели управления хирургическим роботом, другой навалился плечом на каталку, помогая тащить ее к операционному столу, остальные вынимали заботливо вставленные иглы. И верховодила всем Звездочка, взобравшись к Док на постель.

Бориса накрыл натуральный ужас. Что-то человеческое внутри все еще надеялось, что они ничего не сделают.

— СТОЙ, ТВАРЬ! — заорал он, срывая голос и изо всех сил пытаясь протиснуться в узкую щель двери. — СТОЙ!

Хирургическая установка с громким металлическим щелчком ожила. Звездочка тут же отступила и легко спрыгнула на пол. Над столом дрогнули манипуляторы. Один за другим они плавно развернулись в сторону Док. Матово-черная поверхность поглотила свет ламп, отчего казалось, будто из самой темноты к телу Намиру тянет лапы гигантский паук. Из-за двери Борис видел лишь часть установки, но этого было достаточно, чтобы понять. Манипуляторы опустились. Троакары вошли в тело. Кушетка едва заметно вздрогнула, а вслед за ней дернулось тело Намиру.

В бессильной ярости Борис схватил автомат. Очередь прокатилась по лазарету. Он стрелял наугад, лишь бы уничтожить консоль управления. Понимал, что рискует попасть в Док, но выбора не осталось. Пуля казалась куда более милосердной смертью, чем то, что собирался сделать хирургический робот. По крайней мере после пули шанс выжить больше, чем после того, как тебя выпотрошат и вывернут наизнанку.

Пули вспороли пластик и металл. Консоль брызнула искрами, корпус лопнул, разлетаясь на куски. По лазарету прокатились детские крики. Кто-то бросился в сторону, кто-то упал на пол, закрывая голову руками. Но манипуляторы продолжали работать. Тело Док дергалось в конвульсиях.

Борис видел, как куски плоти Намиру, разрываемые острым скальпелем, полетели на пол. Мелкая добралась до джойстика, и один из манипуляторов уже на треть вошел в тело.

— Я не вижу ребеночка! — капризно крикнула Звездочка и топнула ногой. — Ты меня обманул! Обманул! Обманщик, там никого нет.

— Отойди от нее, тварь! Отойди, я сказал, — рявкнул Борис, снова наваливаясь на дверь.

Металл жалобно заскрипел, но не поддался. Он почувствовал, как внутри что-то надломилось. Ярость схлынула так же быстро, как пришла.

— Звездочка… — голос неожиданно прозвучал совсем тихо. — Прошу, послушай меня. Пожалуйста. Помнишь, я тебе рассказывал про ребеночка? Он там. Правда там. Просто он еще очень маленький. Совсем крошечный. Его нельзя увидеть вот так. Нужно немного подождать… Совсем чуть-чуть. Ты ведь умеешь ждать?

Звездочка нахмурилась.

— Правда маленький?

— Правда. Честное слово. Я тебе не вру. Отойди от Намиру… пожалуйста. А когда она проснется, я покажу тебе ребеночка. Обещаю. Ты же мне веришь?

Звездочка молчала. Она переводила взгляд с Бориса на Док и обратно, теребя пальцами край платья. Совсем как обычный ребенок, который решает, верить обещанию взрослого или нет. “Давай же… —