Ледяные волки - Александр Александрович Тамоников

Второй и третий — аэросанные платформы. Обтянутые грязно-белым брезентом, с короткими гусеницами, утопленными в корпус. На каждой по два человека: водитель и пулеметчик. Пулеметчики не прятались за брезентом — они сидели открыто, поверх бортов, готовые открыть огонь за секунду.

Дистанция — двести пятьдесят метров. Петров считал про себя. Двести. Сто восемьдесят. Сто пятьдесят.

— Проходят, — одними губами выдохнул Волков.

Сто десять.

Головной мотоцикл поравнялся с одиноким торосом, торчащим из снега, как сломанный зуб. Волков видел лицо водителя лет двадцати пяти, с тонкой полоской светлых усов под очками-консервами. Водитель щурился, всматриваясь в метель. Его голова поворачивалась медленно, методично — десять градусов влево, пауза, десять градусов вправо.

Еще тридцать метров. Двадцать.

Второй снегоход, шедший левее, резко сбавил ход. Водитель поднял руку. Сигнал остановки. Пассажир спрыгнул в снег, не дожидаясь полной остановки, приземлился на обе ноги, присел, всматриваясь в то, что привлекло внимание командира.

— Следы, — выдохнул Волков.

Металлическая окантовка лыжи. Тонкая черная полоска на белом, едва заметная даже с пяти метров. Они прошли здесь десять минут назад — Волков вел группу, выбирая путь между торосами, экономя силы, обходя открытые участки местности. След еще не успел заиндеветь. Ветер не замел — только припорошил тончайшей ледяной пылью, сквозь которую проступал четкий рисунок «елочки».

Немец опустился на корточки, провел пальцем по краю следа. Поднес руку к лицу, стряхнул пыль. Оглянулся на водителя — кинул короткий, быстрый взгляд.

Водитель уже снял автомат с предохранителя. Немец поднял голову. Его взгляд скользнул по ложбине, по неровному снежному надуву, по едва заметным теням, которые не были тенями. Их глаза встретились.

Немец закричал. Коротко, резко, каркающе. Одна рука взметнулась вверх, указывая прямо на ложбину. Вторая рванула автомат с плеча, передернула затвор еще на взмахе.

— Контакт! — заорал Волков.

Первая очередь ударила в бруствер ложбины в двадцати сантиметрах от его головы. Пули взбили фонтанчики ледяной крошки, выбили искры из камня под тонким слоем наста, взрезали мерзлую землю. Острая льдинка, вырванная из бруствера, полоснула Волкова по щеке — тонкая, жгучая боль, кровь смешалась с потом и тут же застыла на ветру.

— Машины не жечь. Бить по людям.

Головной мотоцикл разворачивался. Водитель работал рулем и газом синхронно, одним движением — гусеница взрыла снег, машина развернулась на месте, подставляя борт, но не теряя скорости. Пассажир вскинул MG-42 к плечу, упер приклад в ключицу, дал длинную, хлесткую очередь вдоль ложбины.

Пули взбили снег в пяти метрах от Петрова, веером уходя вправо. Трассеры прошили воздух — три красные нити, уходящие в белое никуда. Петров вскинул ППШ. Дистанция — шестьдесят метров. Скорость — сорок километров в час. Ветер — слева направо, шесть метров в секунду. Упреждение — три корпуса. Он целился не в капот и не в двигатель. В человека.

Короткая очередь — четыре выстрела. Первая пуля ушла в молоко. Вторая ударила в крыло, высекла искру. Третья и четвертая вошли в водителя: одна в плечо, вторая в основание шеи.

Водитель дернулся, выпустил руль, завалился на бок. Мотоцикл вильнул, потерял управление, зарылся носом в сугроб и замер в десяти метрах от ложбины. Двигатель работал. Гусеница вращалась вхолостую, зарываясь глубже в снег.

Пулеметчик на заднем сиденье развернул ствол в сторону Петрова, поймал его в сектор, нажал на спуск.

— Смена! — крикнул Петров, перекатываясь за ледяной надув.

Очередь вспорола снег там, где он только что лежал. Пули взбили фонтанчики, выбили крошку из надува, рикошетом ушли в небо.

Волков поймал пулеметчика в прицел. Дистанция — пятьдесят метров. Ветер — слева направо, шесть метров. Упреждение — полкорпуса. Он выдохнул, поймал ритм качания ствола. Очередь — три выстрела. Первая пуля ударила в борт мотоцикла. Вторая — в плечо пулеметчика. Третья — в голову, под срез каски. Пулеметчик дернулся, выронил оружие, сполз с сиденья на снег, перевалился через борт и замер, уткнувшись лицом в наст.

Мотоцикл стоял, уткнувшись в сугроб. Работающий двигатель ровно гудел на холостых оборотах. Гусеница вращалась, зарываясь все глубже.

Иванов уже перевел ствол на второй снегоход. Второй снегоход заходил с фланга. Водитель вел машину умело: не по прямой, а рваными рывками, используя складки местности, не подставляясь под огонь. Короткий газ — пауза — резкий поворот. Пулеметчик из-под брезента бил длинными очередями, не целясь, веером, заставляя противника вжиматься в снег. Пули цокали по льду, выбивая крошку, взрывая снег в десяти метрах от Иванова. Одна ударила в ледяную глыбу слева — осколки брызнули в лицо, холодные, острые. Иванов не стрелял. Он ждал.

Дистанция сокращалась. Сто метров. Восемьдесят. Семьдесят. Пулеметчик перестал бить веером. Он поймал сектор, где залег Иванов, и дал длинную, прицельную очередь. Пули легли в двадцати сантиметрах от сошек ДП-27. Иванов вжался в снег, чувствуя, как вибрирует лед под животом от ударов.

— Медведь! — крикнул Волков. — Огонь!

— Жди, — одними губами выдохнул Иванов.

Снегоход вышел на открытый участок местности. Водитель на мгновение приподнялся над рулем, оценивая дистанцию до цели, выбирая точку для разворота.

Иванов нажал на спуск. Короткая очередь — три выстрела. Первая пуля прошла над головой водителя. Вторая ударила в спинку сиденья. Третья вошла точно в поясницу. Водитель дернулся, выгнулся, выпустил руль. Снегоход потерял управление, описал короткую дугу и замер, уткнувшись в невысокий ледяной надув в двадцати метрах от позиции Иванова. Пулеметчик за брезентом рванулся к водительскому местуу. Иванов дал вторую очередь по фигуре, переваливающейся через борт. Пулеметчик сполз вниз, зацепившись рукой за брезент, повис на борту, дернулся и замер. Иванов перевел дыхание. Перезарядил диск — сорок семь патронов. Старый, горячий, почти пустой ушел в снег.

Ковалева лежала в сорока метрах от основной группы, на небольшом возвышении, которое высмотрела, когда группа залегла в ложбине. Тело само среагировало, когда Волков заорал: «Контакт!» Перекат, рывок, распластанное падение за ледяной глыбой, вмерзшей в склон. Винтовка уже в плече, приклад вдавлен в ключицу, левый глаз закрыт, правый — за оптикой прицела ПУ.

Четырехкратное увеличение. Сорок пять градусов сектора. Она видела все. Головной мотоцикл — обезврежен. Водитель и пулеметчик готовы. Машина цела. Второй снегоход — добивают. Водитель и пулеметчик убиты. Машина цела. Третий… Третий снегоход уходил вправо. Он не стоял на месте. Он вел машину широкой дугой, обходя поле боя с фланга, держа дистанцию сто пятьдесят метров, не подставляя борт. Короткий газ, пауза, резкий поворот. Пулеметчик за брезентом не стрелял — ствол поднят вертикально, рука на рукоятке. Ждет момента.

Ковалева перевела дыхание.