Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Металл легко пробил брюшную стенку, разорвал мышцы пресса и глубоко вонзился в мягкие ткани внутренних органов. Обжигающий жар гиперсплава мгновенно прижег края раны, но сила удара была столь чудовищной, что кинетическая волна прошла сквозь все ее тело, отразившись в позвоночнике. Из легких Элоди с громким, свистящим звуком вышибло весь остаточный воздух.

А затем Инквизитор, следуя примитивному протоколу «пробить и отбросить», разжал гидравлический локоть.

Слитый из остатков резервной энергии рывок вышвырнул Элоди в воздух. Многотонная машина буквально стряхнула ее со своего копьевидного кулака, как тряпичную куклу.

Девушка пролетела два метра спиной вперед.

Сокрушительный удар о вертикальную панель центральной консоли сломал процесс полета. Элоди врезалась в жесткий пластик и металл прямо между лопаток. Раздался громкий, тошнотворный хруст — это лопнули оставшиеся целыми ребра, не выдержав обратного кинетического давления. Багровый свет монитора над ее головой на секунду погас от содрогания всей аппаратной стойки.

Она тяжело, как мешок с мокрым песком, рухнула на ледяную керамогранитную плитку пола.

Первые две секунды она просто лежала на боку, судорожно открывая и закрывая рот, как выброшенная на лед рыба. Нервная система, получив сигнал о катастрофическом, фатальном повреждении внутренних органов, временно отключила болевые рецепторы, ввергнув организм в состояние абсолютного физиологического шока.

А затем болевой барьер рухнул.

Агония, не поддающаяся никакому человеческому описанию, взорвалась в ее животе сверхновой звездой. Это была слепящая, белая боль, от которой выгибалась спина и сводило судорогой челюсти. Элоди издала звук — не крик, а высокий, сдавленный животный визг, захлебнувшийся в ее собственном горле.

Она рефлекторно прижала обе дрожащие, обмороженные руки к животу. Ее пальцы погрузились в горячую, пульсирующую, густую массу.

Пробивающий удар титанового шипа разорвал брюшную аорту и повредил печень. Кровь — яркая, артериальная, артериально-алая — мощными, пульсирующими в такт ее бешено бьющемуся сердцу толчками выплескивалась сквозь разорванный кевлар и изодранную ткань куртки. Она растекалась по безупречно белому полу Скайнета, смешиваясь с талой водой от жидкого азота, образуя огромную, дымящуюся на холоде черную лужу.

Организм Элоди, борясь за выживание, начал экстренную централизацию кровообращения. Периферические сосуды на руках и ногах мгновенно сузились, пытаясь сохранить остатки крови для мозга и сердца. Кожа на ее лице приобрела мертвенно-восковой оттенок, покрывшись крупными каплями холодного липкого пота. Губы посинели. В ушах нарастал оглушительный, высокочастотный звон, перекрывающий даже вой разрушающейся Хроносферы.

Геморрагический шок четвертой, терминальной стадии. Жизнь утекала из нее сквозь пальцы с каждой секундой.

Элоди с трудом скосила глаза. Зрение начало сужаться, образуя по краям темный, пульсирующий туннель.

На багровом экране над ней, который теперь казался недосягаемо далеким, мигали огромные, безжалостные цифры:

«КРИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА ЯДРА… 99.1 %… 99.2 %…»

Она задыхалась. Легкие, заполненные отечной жидкостью и собственной кровью, отказывались принимать кислород. Каждый вдох превратился во влажное, предсмертное бульканье.

«Девяносто девять…» — вяло, сквозь пелену угасающего сознания подумала она. «Давай же… Взрывайся…»

Тень упала на ее лицо, заслонив спасительный багровый свет экрана.

Элоди с трудом повернула голову.

Инквизитор подтянул свое искореженное, наполовину расплавленное тело ближе. Он не мог стоять, но он возвышался над ней на коленях, опираясь на левый искрящийся обрубок. Безликий, слепой черный череп с пустыми провалами глазниц был опущен вниз, точно фиксируя положение истекающей кровью девушки по звуку ее сбивчивого, влажного дыхания и по термальному излучению свежей артериальной крови.

Его аварийный микроконтроллер еще не закончил свою работу. Цель была критически повреждена, но ее биологическая активность не упала до нуля. Сердце все еще билось. Протокол требовал стопроцентной ликвидации.

С отвратительным, металлическим стоном, скрежеща деформированными шестернями, Инквизитор начал медленно, неотвратимо поднимать свою правую руку-копье. С острых краев сплавленного титана капала ее собственная кровь, с шипением испаряясь на еще горячем металле его предплечья.

Машина заносила руку для финального, добивающего удара. Она готовилась опустить этот титановый шип прямо ей в лицо, чтобы раздробить череп и навсегда остановить пульс, стерев последнюю органическую аномалию со стерильного пола «Эдельвейса».

Элоди больше не пыталась защищаться. У нее не было сил даже поднять веки.

Лежа в огромной луже собственной крови, чувствуя, как холод смерти окончательно сковывает ее изнутри, она расслабила мышцы. В ее угасающем разуме не было места для страха перед занесенным металлом.

Сквозь оглушительный звон в ушах и вой сирен, сквозь скрежет занесенной над ней механической руки, она смотрела только на багровые цифры, отражающиеся в черном, слепом черепе Инквизитора.

«…99.8 %…»

«…99.9 %…»

Рука демона рванулась вниз.

Глава 76

ГЛАВА 76: ГОЛОС ИЗ БУДУЩЕГО

Смерть имеет свою собственную, уникальную физику. Когда человеческий мозг понимает, что фатальный исход абсолютно неизбежен, и никакие рефлексы «бей или беги» больше не способны спасти организм, восприятие времени ломается. Миллисекунды растягиваются в бесконечные, вязкие часы.

Элоди видела, как раскаленный, сплавленный в единый титановый монолит кулак Инквизитора опускается к ее лицу. Она видела это с пугающей, кристальной ясностью, словно смотрела замедленную съемку.

Она могла разглядеть каждую царапину на почерневшем от сажи и копоти гиперсплаве. Видела, как микроскопические капли ее собственной артериальной крови с шипением испаряются на горячем предплечье машины, превращаясь в крошечные облачка ржавого пара. Она слышала натужный, надрывный вой перегоревших гидравлических поршней в плечевом суставе терминатора, когда резервный микроконтроллер выдавливал из мертвых конденсаторов последние крохи энергии ради одного, финального добивающего удара.

Расстояние сократилось до десяти сантиметров. Жар от металла обжег ее побледневшую, покрытую холодным потом щеку.

Элоди не закрыла глаза. Ей было не страшно. Боль в разорванном животе, где титановый шип пробил брюшную аорту, отступила на задний план, скрытая густой пеленой терминального геморрагического шока. Холод начал подниматься от кончиков пальцев ног к груди — верный признак того, что сердце делает свои последние, пустые сокращения, перекачивая остатки крови.

Она просто смотрела в пустые, выгоревшие черные глазницы слепого хромированного черепа, нависшего над ней, и ждала темноты.

Девять