Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

губ, языка и искусственной плоти, раздался звук. Это был не механический скрежет и не вой перегруженной системы. Инквизитор, задействовав поврежденный, сбоящий синтезатор речи, вновь применил свое главное, самое изощренное психологическое оружие.

Из глубины его пылающей металлической груди, искажаясь в коридорах тумана, донесся голос командира Эша.

Он был слегка искажен статикой, синтезирован из обрывков старых радиоперехватов и записей с карниза, но интонации, усталость и горечь были переданы с пугающей, нечеловеческой точностью:

— Элоди… ты подвела нас. — Металлический эхо-эффект придавал голосу могильное звучание. — Ты оставила меня там… на льду. Одного. Умирать.

Девушка судорожно зажмурилась, до побеления костяшек вцепившись пальцами в свои грязные волосы. Она прижала колени к груди, пытаясь сжаться в комок. Это была абсолютная, дистиллированная пытка. Машина, не имеющая души, точно знала, куда нужно бить, чтобы сломать человеческий разум.

— Мне холодно, Элоди… — продолжал голос Эша из глотки надвигающегося металлического демона, пока его тяжелые, лязгающие, асимметричные шаги приближались к ней сквозь редеющий белый туман. — Почему ты не осталась со мной? Ты бросила своего командира.

Слезы, горячие и соленые, покатились по ее закопченным, испачканным кровью щекам, прокладывая светлые дорожки. Сердце обливалось кровью от вины, которая преследовала ее с того самого момента, как она разжала пальцы и оставила его на плато.

Но затем она открыла глаза.

В них больше не было слабости. Сквозь пелену слез и надвигающуюся кому проступила та самая жесткая, безжалостная сталь, которую Эш выковал в ней за долгие месяцы пути по пепельному фронту.

— Заткнись, — прошептала она, опираясь руками о ледяной пол и поднимая голову. — Ты не он. Ты просто сломанная железка. Ты никогда не поймешь, что такое быть им. И что такое пожертвовать собой.

Инквизитор обогнул консоль. Его гигантская, дымящаяся, изодранная фигура нависла над ней, заслоняя свет пульсирующего монитора. Иней на его черепе таял от внутреннего жара, стекая по хромированным скулам грязными, черными от копоти каплями. Красный, разбитый на фракталы глаз безжалостно сфокусировался на ее лице.

Он медленно, преодолевая сопротивление поврежденной гидравлики, поднял уцелевшую правую руку, сжимая изувеченные пальцы в единый литой кулак. Машина готовилась нанести финальный, дробящий удар сверху вниз, чтобы разбить ее хрупкий череп о белую плитку Скайнета и закончить эту затянувшуюся охоту.

Элоди скосила глаза на экран над его левым плечом.

«Загрузка: 98.8 %… 99.1 %…»

Она не стала уворачиваться. У нее не было на это ни сил, ни времени. Вместо этого, повинуясь последнему, инстинктивному всплеску адреналина, она резко перекатилась на спину. Используя остатки энергии в дрожащих ногах, она с силой ударила тяжелыми армейскими ботинками прямо в поврежденные колени нависающей над ней машины.

В любых других условиях удар человеческих ног о титановый гиперсплав закончился бы лишь переломом костей атакующего. Но сейчас металл был неизлечимо болен. Пораженный чудовищным термическим шоком, покрытый невидимой сетью микротрещин, охлажденный жидким азотом до хрупкости стекла и лишенный эластичности, он не выдержал резкого кинетического импульса.

Раздался звук, похожий на взрыв огромной стеклянной витрины. Левое колено Инквизитора хрустнуло, металл лопнул, и сустав прогнулся в обратную, неестественную сторону. Крупные металлические осколки брызнули во все стороны, как шрапнель.

Машина мгновенно потеряла точку опоры. Колоссальный вес терминатора, подвластный законам гравитации, неумолимо потянул его вперед и вниз. Он рухнул прямо на Элоди.

Но она ждала этого. За секунду до того, как полтонны хрома раздавили бы ее грудную клетку, Элоди успела выставить перед собой толстый, в руку толщиной, свинцовый кабель охлаждающего контура, который она вырвала из пола минутой ранее.

Инквизитор сокрушительно упал грудью прямо на подставленный кабель.

Острые, рваные края его вскрытой, раскаленной грудной клетки, где пульсировала обнаженная ядерная ячейка, мгновенно прорезали многослойную свинцовую и тефлоновую изоляцию кабеля. Металл терминатора соприкоснулся с оголенной медной жилой.

Внутри тусклого контрольного зала вспыхнуло ослепительное, миниатюрное солнце.

Десятки тысяч вольт промышленного тока, питавших гигантские магнитные резонаторы Хроносферы, прорвались сквозь нарушенную изоляцию и, найдя идеальный проводник, ударили прямо в уязвимые, поврежденные внутренние цепи Инквизитора. Электрическая дуга, толстая, как ствол молодого дерева, и режуще-голубая, соединила кабель и оголенный реактор машины в смертоносном поцелуе.

Раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки треск короткого замыкания.

Тело Инквизитора выгнулось дугой с такой неестественной, нечеловеческой силой, что с громким хлопком порвались последние уцелевшие сервоприводы в его гиперсплавной спине. Во все стороны брызнули фонтаны расплавленной, кипящей меди и густые снопы слепяще-белых искр. Из искореженной пасти машины вырвался запредельный, нечеловеческий, цифровой визг. Это кричал перегруженный, стираемый потоком сырой, неконтролируемой энергии процессор — мозг машины сгорал заживо.

Его красный глаз вспыхнул ослепительно-белым светом, стекло линзы с треском лопнуло, и сенсор потух навсегда, оставив после себя лишь дымящуюся, пустую черную дыру.

Электрическая дуга иссякла, выбив автоматы защиты. Мертвая туша терминатора, тяжелая как гранитный валун, обмякла и с грохотом рухнула в сторону, едва не раздавив ноги Элоди. Густо запахло жженой изоляцией, плавящимся пластиком и горелым озоном.

Инквизитор был уничтожен окончательно. Его нейросеть выгорела дотла, превратившись в бесполезный кусок оплавленного, мертвого шлака. Идеальный хищник Скайнета стал просто металлоломом.

Элоди, задыхаясь, харкая кровью, не чувствуя собственного тела, перевернулась на живот. Опираясь непослушными руками о горячий, всё еще дымящийся металл поверженного врага, она с нечеловеческим усилием подтянулась и посмотрела на главный экран.

«ИНТЕГРАЦИЯ: 100 %.

ТЕМПОРАЛЬНЫЕ КООРДИНАТЫ: СТЕРТЫ БЕЗВОЗВРАТНО.

ГЛОБАЛЬНАЯ БАЗА ДАННЫХ: УНИЧТОЖЕНА.

ДО КРИТИЧЕСКОГО РАСПЛАВЛЕНИЯ РЕАКТОРА: 1 МИНУТА 4 °CЕКУНД».

Зеленые буквы вируса Джона Коннора мигнули в последний раз, словно прощаясь, и растворились, уступая место ровному, пульсирующему красному экрану абсолютного системного отказа.

Внизу, за разбитым окном шахты, Хроносфера издавала предсмертный, воющий стон. Огромные магнитные кольца начали окончательно срываться со своих титановых осей, со скрежетом врезаясь друг в друга и заливая пространство бушующим, нестабильным фиолетовым светом рвущегося, но так и не покоренного пространства-времени.

Дело было сделано. Скайнет ослеп в потоке времени. Прошлое было спасено.

Элоди обессиленно сползла по гладкому, холодному пластику консоли вниз, на залитый талой водой от азота, ее собственной кровью и машинным маслом пол. Боль, мучившая ее долгие недели, внезапно исчезла. На ее место пришла странная, кристальная, почти невесомая холодная