Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Но для колоссальной, безупречной архитектуры базы «Эдельвейс» этот ничтожный звук был равносилен громовому раскату Апокалипсиса. Он стал точкой невозврата. Сигналом, который отменил математику Искусственного Интеллекта и ввел в уравнение абсолютный, первобытный хаос.

За ту неуловимую долю секунды, пока раскаленные, истекающие густым черным машинным маслом пальцы Инквизитора сомкнулись в пространстве, где только что находилось горло Элоди, система безопасности Скайнета зарегистрировала команду нулевого уровня приоритета. Аварийный, неконтролируемый сброс магнитных ловушек реактора антиматерии.

Глубоко в недрах горы Юнгфрау, там, где билось искусственное термоядерное сердце базы, колоссальные титановые зажимы толщиной с корабельные мачты с оглушительным, надрывным лязгом разомкнулись.

Сначала пропал звук. Затем исчезла гравитация. А потом пол контрольного зала просто ушел из-под ног, содрогнувшись с такой неистовой, хтонической силой, что сейсмическая волна ударила по ногам подобно взрыву фугасного снаряда. Это было не просто землетрясение. Это была конвульсия умирающего левиафана.

Инквизитор покачнулся. Идеальный баланс машины, рассчитанный процессором с точностью до микрона, был нарушен смещением тектонических плит. Его изувеченная правая нога, лишенная броневой защиты еще в каньоне, с пронзительным визгом проскользнула по залитой его же собственным хладагентом и кровью Элоди плитке.

Гидравлический захват, нацеленный на то, чтобы одним выверенным движением переломать шейные позвонки девушки, прошел в жалком миллиметре от ее кожи. Элоди обдало невыносимым, обжигающим жаром, словно в лицо дохнуло из открытой доменной печи. Запахло паленой кожей и спаленными ресницами.

С чудовищной кинетической силой, за которой стояла масса в несколько сотен килограммов гиперсплава, кулак терминатора врезался в панорамное бронестекло центральной консоли прямо над головой Элоди.

Бронестекло, спроектированное так, чтобы выдерживать колоссальное перепады давления и темпоральные вспышки Хроносферы, не было рассчитано на точечный удар раскаленного добела металла. В точке удара стекло мгновенно вскипело. По прозрачной поверхности с оглушительным треском, похожим на звук ломающегося весеннего льда на гигантском озере, побежала густая, непроницаемо-белая паутина трещин. Секунду спустя целый сегмент бронеокна просто вывалился наружу, в циклопическую шахту, осыпав съежившуюся Элоди градом тяжелых, острых, как бритва, осколков.

Она не закричала. Страха больше не было.

Тот парализующий, липкий, животный ужас, который преследовал ее от самых костниц Парижа, исчез, выжженный осознанием выполненного долга. Разум, лишенный кислорода из-за прогрессирующего высотного отека легких, перешел в состояние кристально чистой, ледяной, почти машинной ясности.

В ее ушах больше не звучал панический, оглушительный шум собственной крови. Там, пробиваясь сквозь грохот рушащейся базы, звучал хриплый, прокуренный, вечно усталый голос Эша.

«Они быстрее тебя, Элоди. Они сильнее. Они не чувствуют боли и не знают усталости. Если ты попытаешься убежать от машины на открытом пространстве или попытаешься перестрелять ее — ты труп. Единственное твое преимущество перед их процессором — это хаос. Машины ненавидят хаос. Меняй правила игры. Заставь их драться с окружающей средой, а не с тобой».

Используя инерцию от продолжающихся сейсмических толчков, Элоди оттолкнулась ногами от консоли и перекатилась в сторону. Она оставила на безупречно белом полу Скайнета широкий, грязный кровавый мазок из открывшейся рваной раны на боку. Сломанные ребра вспыхнули такой невыносимой агонией, что перед глазами поплыли черные, пульсирующие круги, а желудок рефлекторно сжался в тошнотворном спазме. Но она заставила себя вскочить на ноги.

Она больше не была просто испуганной связисткой с рюкзаком-рацией. Она была последним солдатом отряда «Вангард». Тенью своего командира.

Она бросилась на четвереньках к боковой технической панели, вмонтированной в массивную стойку серверного охлаждения.

Инквизитор с омерзительным скрежетом выдернул искореженную руку из разбитого стекла. Его расплавленный хромированный череп, потерявший последние остатки сходства с человеком, медленно, с громким, натужным скрипом поврежденных шейных шарниров повернулся вслед за ней. Треснувший красный глаз пульсировал с бешеной, хаотичной частотой.

Глобальная сеть Скайнета рухнула. Хозяин был мертв. Но локальный, примитивный, искореженный сбоями код, заставляющий эту конкретную сломанную машину убить эту конкретную биологическую цель, продолжал работать на резервных мощностях выгорающего процессора. Это была уже не логика. Это была физически воплощенная ненависть.

Щелк-вззз.

Он сделал тяжелый, волочащийся шаг в ее сторону, поднимая искрящийся обрубок левой руки как таран. Гидравлика в его ногах завыла.

Элоди, задыхаясь, ударила окровавленной, дрожащей ладонью по стеклянной поверхности технического терминала. Главный экран над Хроносферой, наполовину скрытый за матовой сеткой трещин, мигал тревожным багровым светом. В углу монитора, прямо поверх бесконечных логов разрушающегося реактора, ядовито-зеленой, гноящейся язвой пульсировал вирус Джона Коннора:

«ИНТЕГРАЦИЯ… 95.1 %… СТИРАНИЕ ТЕМПОРАЛЬНЫХ КООРДИНАТ…»

Она поняла это мгновенно, с холодным расчетом хакера. Детонатор запущен, реактор расплавится через несколько минут, погребая базу в радиоактивном пепле. Но если она позволит Инквизитору добраться до главной консоли и физически разбить квантовое ядро до того, как вирус достигнет ста процентов, умирающий Скайнет в самые последние микросекунды своей жизни сможет отправить слепой, аварийный пакет данных — «информационное семя» — в прошлое. Координаты еще не стерты. Она должна была защитить этот экран любой ценой. Она должна была купить вирусу время.

— Давай, ублюдок, — прохрипела Элоди сквозь розовую кровавую пену, пузырящуюся на потрескавшихся губах. Ее голос был похож на шелест наждачной бумаги. — Посмотрим, как тебе понравится местный климат.

Она ввела код ручного переопределения — ту самую комбинацию, которую подсмотрела на схемах в бункере Черчилля и на верхних контрольных пунктах базы. Запястья сводило судорогой, но пальцы летали по стеклу безошибочно. Она сорвала виртуальные, математически безупречные пломбы с системы пожарной безопасности сектора.

А затем она выкрутила параметры давления на абсолютный, критический максимум.

Архитектура контрольного зала «Эдельвейса» принципиально не предполагала использования воды или пены для тушения пожаров. Вода мгновенно замкнула бы и уничтожила бесценные квантовые серверы Скайнета. Вместо этого система была подключена к магистральным, промышленным трубопроводам жидкого азота и тяжелого галонового газа.

С потолка раздался глухой, мощный хлопок пиропатронов, срывающих заглушки. За ним последовало резкое, оглушительное, змеиное шипение, перекрывающее даже гул разрушающейся внизу Хроносферы. Из десятков скрытых клапанов в контрольный зал ударил искусственный шторм.

Это был не просто газ. Это был сжиженный, концентрированный холод.

Жидкий азот, подаваемый под чудовищным давлением в несколько сотен атмосфер, смешался с галоном, мгновенно вытесняя из герметичного помещения остатки теплого воздуха и