Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

теперь перешел в критическую стадию, усугубленный испарениями озона, токсичным дымом от сгоревшей проводки и резкими перепадами давления внутри геотермальной шахты. При каждом судорожном вдохе в ее груди что-то влажно, тошнотворно булькало. Легкие наполнялись собственной плазмой. На потрескавшихся, бледных губах пузырилась розовая пена. Медицинский гидрогель на боку, наложенный Эшем в бункере, давно расплавился во время прохождения над плазменными реакторами, превратившись в липкую, жгучую корку, стягивающую разорванные мышцы. Каждое движение торсом отзывалось болью, от которой темнело в глазах.

Но она почти не чувствовала этой боли. Ее мозг, перекачанный адреналином, норадреналином и кортизолом, сузил восприятие огромного мира до одного-единственного прямоугольника экрана и бегущих по нему зеленых цифр.

— Давай же, — прохрипела она. Голос звучал слабо, словно шелест сухой листвы. Она сплюнула сгусток крови на стерильный белый пол. — Жри его. Выжги его изнутри.

Скайнет сопротивлялся с яростью загнанного в угол бога.

На экране каскадом вспыхивали красные блоки критических предупреждений. Главный процессор базы пытался локализовать угрозу. Он пытался физически изолировать зараженные сектора, отрубая питание целым этажам. Он перенаправлял терабайты потоков данных в обход пораженных узлов, выстраивал новые многослойные брандмауэры за микросекунды. Но вирус Коннора был спроектирован гениально — он не просто разрушал. Он был паразитом. Он использовал колоссальные вычислительные мощности самого Скайнета для собственного размножения. Чем больше усилий и энергии Искусственный Интеллект тратил на борьбу, анализируя угрозу, тем быстрее вирус адаптировался, поглощая алгоритмы защиты и обращая их против создателя.

«Загрузка ядра: 92 %…»

Очередной удар снаружи заставил тяжелую консоль содрогнуться. На мгновение свет в контрольном зале моргнул, сменившись кроваво-красным пульсом аварийного освещения.

Камера наблюдения над дверью показала новый виток первобытного ужаса. Инквизитор, лишившийся левой руки по самый локоть, использовал культю как таран. Из обрубка сыпались снопы синих искр. Оставшейся правой рукой, гиперсплав которой пошел причудливыми волнами от перенесенных температур, он пробил грудную клетку очередного нападающего Т-800. Звук разрываемого металла проник даже сквозь бронедверь. Инквизитор рванул на себя, вырывая из груди противника сияющий, пульсирующий блок топливной ячейки. Тело идеальной машины рухнуло на пол, заливая белую плитку черной жидкостью, а Инквизитор, раздавив ячейку в кулаке, медленно повернул свой единственный, маниакально горящий алый глаз прямо в объектив камеры.

Он смотрел на нее.

Элоди содрогнулась, но не отвернулась. Она ввела последнюю, самую сложную цепочку команд, направляя зеленую, пульсирующую массу вируса прямо в защищенную операционную память Хроносферы. Это был мозг Машины Времени.

Экран мигнул. Красный интерфейс Скайнета пошел крупной, искаженной рябью.

«СИНХРОНИЗАЦИЯ ТЕМПОРАЛЬНОГО ПОЛЯ… ОШИБКА 0x884A.»

«КАЛИБРОВКА МАГНИТНЫХ РЕЗОНАТОРОВ… ОШИБКА. ОТКАЗ ПЕРВИЧНОГО КОНТУРА.»

Раздался звук, который Элоди никогда раньше не слышала. И ни один человек не должен был его слышать.

Он зарождался не в скрытых динамиках и не в стенах базы. Он зарождался в самом пространстве, глубоко под ее ногами, в циклопической шахте. Это был густой, утробный, низкочастотный басовый гул, от которого заныли корни зубов, а глазные яблоки начали болезненно вибрировать в глазницах.

Воздух в контрольном зале мгновенно изменился. Он стал невыносимо тяжелым, сухим и наполнился резким, удушливым запахом меди, жженой проводки и свежего озона — запахом грозы, сконцентрированной в замкнутом каменном мешке. Статическое электричество подняло волоски на руках Элоди. На всех экранах мониторов, даже на тех, что не были подключены к взламываемой сети, побежала дикая рябь статических помех.

Превозмогая головокружение, Элоди тяжело оперлась локтями на край стеклянной консоли, подтянулась на дрожащих ногах и посмотрела вниз, сквозь панорамное бронестекло толщиной в ладонь.

Шахта Хроносферы представляла собой зрелище, подавляющее человеческую психику. Это был циклопический колодец, вырубленный прямо в недрах горы Юнгфрау. В его центре, подвешенная на колоссальных титановых опорах толщиной с мостовые быки, находилась сама Машина Времени — грандиозная система из трех гигантских, вложенных друг в друга магнитных колец. Каждое из этих колец было размером с пассажирский авиалайнер. Внутри этой сферы, в самом фокусе немыслимых энергий, располагалась платформа отправки — отполированная до зеркального блеска стальная арена.

В идеальном состоянии, согласно логам, которые Элоди видела ранее, эти кольца должны были вращаться с математической, завораживающей точностью гигантского гироскопа. Их вращение генерировало бы сферу чистого, стабильного фиолетового света — хирургически точный прокол в ткани пространства-времени, червоточину, ведущую в 1984 и 1995 годы.

Но сейчас вирус Коннора добрался до контроллеров гироскопов и систем фазового охлаждения.

Первое, внешнее кольцо дернулось. Оно не начало плавный, равномерный разгон, как диктовал строгий протокол запуска. Оно рванулось с места с отвратительным, пронзительным визгом перегруженных сервоприводов, не рассчитанных на такой резкий старт. Многотонная металлические конструкция смазалась в сплошное пятно. Скорость нарастала неконтролируемо, экспоненциально, нарушая все допустимые лимиты физики материалов.

Второе, внутреннее кольцо начало вращаться в противоположную сторону, но его ось уже была смещена. Из-за саботажа магнитных ловушек, которые Элоди физически отключила в зале резонаторов, кольцо потеряло центровку. Оно начало биться о собственные поддерживающие опоры.

Сквозь бронестекло донесся звук, похожий на раскат грома, запертый внутри железной бочки гигантских размеров. От трения многотонных гиперсплавных конструкций на скорости в тысячи оборотов в секунду во все стороны посыпались искры размером с человеческую голову. Они с шипением падали на дно шахты.

«КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ. НАРУШЕНИЕ ВЕКТОРА ВРЕМЕНИ. КАСКАДНЫЙ РЕЗОНАНС.» — замигал главный экран, заливая изможденное лицо Элоди багровым светом.

Вирус переписывал координаты отправки случайными числами, обнулял таймеры синхронизации, посылал противоречивые сигналы на электромагниты, заставляя их то притягивать, то отталкивать кольца. Хроносфера — машина, способная расщеплять атомы и сшивать само время, венец творения Скайнета — превращалась в гигантскую, неконтролируемую грязную бомбу, запертую в каменном желудке горы.

Внутри сошедших с ума колец начало формироваться темпоральное поле. Но это было не чистое, ровное фиолетовое сияние. Это была рваная, пульсирующая, гноящаяся язва на теле реальности. Жгуче-фиолетовые молнии, неестественно изломанные, толщиной со ствол векового дерева, начали хаотично бить из центра платформы во все стороны.

Они ударяли во внутренние стенки шахты, мгновенно испаряя белый пластик обшивки и оплавляя армированную сталь. Там, куда попадала темпоральная молния, пространство искажалось. Оно шло рябью, как вода от брошенного камня, преломляя свет под невозможными углами. Элоди широко открытыми глазами увидела, как одна из ветвистых молний ударила в выдвижной технический мостик этажом ниже. Мостик не взорвался. Он не