Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Пальцы Инквизитора, разогретые до невероятных температур его собственным, нестабильным и открытым реактором, работали как плазменные резаки. Они пробили новенькую броню охранника.

Идеальный Т-800 попытался оттолкнуть монстра, его нейлоновые искусственные мышцы напряглись до предела, гидравлика жалобно взвыла.

Но Инквизитор сделал то, чего алгоритм охранника предвидеть не мог, потому что это противоречило базовой логике выживания.

Инквизитор подался вперед, навалившись всем телом, и прижал свою собственную, открытую, зияющую дыру в груди, где бушевал пробитый реактор без магнитных ловушек, вплотную к блестящему хрому противника.

Тысячеградусный, радиоактивный жар искусственного солнца хлынул напрямую на лицевую панель и грудь охранника.

Это было чудовищно. Тефлоновые кабели идеальной машины мгновенно вспыхнули ярким пламенем. Оптические визоры охранника начали пузыриться, мутнеть и плавиться, вытекая из глазниц в виде красных, раскаленных слез. Сверхпрочный металл его грудины начал становиться мягким, как воск.

Правый охранник, зафиксировав критический, фатальный урон напарника, бросил свой излучатель (чтобы не прожечь своего же союзника выстрелом в упор) и атаковал Инквизитора сбоку.

Он нанес сокрушительный, идеально выверенный удар стальным кулаком по остаткам черепа монстра.

Удар отшвырнул Инквизитора в сторону. Его шея жутко хрустнула, голова неестественно запрокинулась набок под углом в сорок градусов. Из разбитого шейного сустава фонтаном брызнуло черное масло, заливая белые стены.

Левый охранник, чья броня была страшно оплавлена, а левый визор потух навсегда, тяжело отступил, искря перегоревшей проводкой и истекая синим хладагентом.

Две идеальные машины перегруппировались. Их процессоры обновили данные и переписали тактику. Противник обладает нерегламентированной тактикой и критически высокой температурой корпуса. Переход к протоколу абсолютной ликвидации через расчленение.

Они синхронно бросились на Инквизитора с двух сторон.

Правый охранник схватил монстра за единственную уцелевшую правую руку, выкручивая ее за спину, пытаясь выломать ее из плечевого сустава с помощью гидравлического рычага. Левый охранник обхватил Инквизитора сзади, его хромированные руки сомкнулись на талии монстра, пытаясь переломить его позвоночный столб из гиперсплава.

Для Скайнета это было решенное математическое уравнение. Два Т-800 генерируют усилие, достаточное, чтобы разорвать легкий танк. Один, критически поврежденный Т-800 физически не может сгенерировать противодействующее усилие. Закон рычага и массы.

Но алгоритм мести Инквизитора переписал законы сохранения энергии.

Поняв, что его правая рука заблокирована, а позвоночник подвергается критической нагрузке, грозящей переломом пополам, Инквизитор не стал пытаться вырваться силой мышц.

Он перенаправил сто процентов энергии, предназначавшейся для стабилизации собственного реактора и работы акустических систем, в один-единственный узел.

В левый плечевой сустав. В тот самый сустав, откуда торчал лишь обугленный, искрящий обрубок руки, оторванной плазмой Берга еще в катакомбах Парижа.

Обрубок взвизгнул, сервоприводы в нем разогнались до сверхзвуковой частоты, от которой лопалась сталь.

Инквизитор резко, с немыслимой, разрушающей собственные крепления силой, развернул корпус влево и ударил этим искрящим, металлическим пнем прямо в лицо правому охраннику.

Это был не просто кинетический удар. Раскаленный металл и оголенные, оголенные высоковольтные провода обрубка вонзились прямо в хромированные глазницы идеальной машины.

Десять тысяч вольт короткого замыкания ударили напрямую, в обход всех защитных экранов, прямо в нейропроцессор охранника.

Правый Т-800 издал жуткий, высокий, пронзительный электронный визг, похожий на крик умирающего животного. Его тело забилось в страшных аппаратных конвульсиях. Ослепительно-синие разряды оплели весь его эндоскелет. Хватка на руке Инквизитора мгновенно ослабла, так как система управления моторикой охранника сгорела.

Освободив правую руку, Инквизитор не стал добивать бьющегося в судорогах противника. Он молниеносно развернулся к левому охраннику, который всё еще сжимал его талию, пытаясь сломать ему спину.

Инквизитор занес свою стальную правую ладонь, выпрямив толстые пальцы, как лезвия копья, и вогнал их прямо в шейный сустав охранника, в мягкий тефлон прямо под основанием хромированного черепа.

Скайнет проектировал эти машины идеальными. Но Инквизитор знал анатомию собственной серии лучше любого инженера-создателя. Он знал, где именно проходят главные оптические шины передачи данных от центрального процессора в голове к двигательному аппарату в теле.

Его пальцы, ломая изоляцию, сомкнулись на толстом пучке кабелей внутри шеи охранника.

С оглушительным, влажным скрежетом Инквизитор рванул руку на себя.

Идеальная, хромированная голова левого Т-800 не оторвалась — гиперсплавные позвонки выдержали рывок. Но пучок кабелей, толщиной с человеческий кулак, был вырван с корнем из процессорного гнезда.

Синие, красные и желтые провода, фонтанирующие искрами и густой синей жидкостью синтетического хладагента, безвольно повисли в воздухе.

Красный свет в глазах охранника мгновенно потух. Многотонная машина, в секунду превратившаяся в мертвый, слепой и парализованный кусок металла, с тяжелым, сейсмическим грохотом рухнула на белый пол, проломив полимер.

Второй охранник, чья нейросеть только что перезагрузилась после короткого замыкания, попытался подняться на ноги. Его оптика была полностью выжжена вольтовой дугой, он был слеп и дезориентирован, ориентируясь только по звуку.

Он слепо выбросил стальной кулак вперед, пытаясь нащупать врага.

Инквизитор даже не попытался уклониться. Удар пришелся ему в изуродованную, плавящуюся грудь, отбросив на шаг назад.

Монстр тяжело шагнул вперед. Он наступил своей тяжелой, здоровой правой ногой прямо на коленный сустав слепого охранника. С чудовищным, резким хрустом сустав выгнулся в обратную сторону, ломая толстые гидравлические поршни. Охранник рухнул на колени.

Инквизитор занес свою правую руку, сжатую в монолитный стальной кулак, и обрушил ее на хромированный череп противника сверху вниз.

Раз.

Второй.

Третий.

Он бил методично, тяжело, ритмично, как промышленный пресс на сборочной линии. Каждый удар вминал сверхпрочный гиперсплав всё глубже. Искры летели во все стороны. Белоснежные, хирургически чистые стены коридора покрылись густыми, абстрактными брызгами черного масла, синего хладагента и серой сажи.

На пятом ударе черепная коробка идеальной машины не выдержала. Она прогнулась внутрь, сминаясь, и раздавила микропроцессор в кремниевую крошку.

Тело второго охранника обмякло и рухнуло рядом с первым, дернув напоследок левой рукой.

Пульсирующий красный свет аварийных ламп продолжал заливать коридор. Тишина снова опустилась на базу, нарушаемая лишь гудением электричества и влажным шипением вытекающих из мертвых машин технических жидкостей.

Картина была апокалиптической. Стерильный, белоснежный логистический тоннель Скайнета был осквернен. Полимерный пол был проломлен в десятках мест, залит вонючим мазутом и