Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Прошло сорок две минуты.

Внутри разбитой, оплавленной грудной клетки машины, там, где под смятыми титановыми ребрами находилась плазменная ячейка реактора, слабо, неуверенно мигнул синий свет.

Автономные ремонтные протоколы Скайнета, зашитые на самом глубоком, аппаратном уровне, медленно выводили систему из комы. Ток побежал по уцелевшим сверхпроводникам, минуя разорванные цепи.

Единственный, правый оптический сенсор терминатора тускло вспыхнул багровым светом. Линза визора была покрыта микротрещинами, изображение распадалось на пиксели, но картинка начала формироваться.

Перед виртуальным взором машины побежали строки системной диагностики.

«СТАТУС ЭНДОСКЕЛЕТА: ПОВРЕЖДЕНИЯ 83 %.»

«ЛЕВЫЙ МАНИПУЛЯТОР: ОТСУТСТВУЕТ (АМПУТАЦИЯ ПЛАЗМОЙ).»

«ЛЕВЫЙ ОПТИЧЕСКИЙ СЕНСОР: ОТСУТСТВУЕТ.»

«ГИДРАВЛИЧЕСКИЙ КОНТУР НИЖНИХ КОНЕЧНОСТЕЙ: КРИТИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ. УТЕЧКА РАБОЧЕЙ ЖИДКОСТИ — 60 %.»

«ГЛАВНЫЙ РЕАКТОР: МАГНИТНЫЕ ЛОВУШКИ ПОВРЕЖДЕНЫ. НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ ВЫБРОС ТЕПЛА. ВРЕМЯ ДО ТЕПЛОВОГО РАСПЛАВЛЕНИЯ ЯДРА (MELTDOWN): НЕИЗВЕСТНО.»

Обычная, линейная боевая единица Скайнета при получении подобных входящих данных инициировала бы протокол самоликвидации. Вероятность выполнения боевой задачи при повреждениях свыше восьмидесяти процентов оценивалась математически как статистический ноль. Расход энергии на поддержание функционирующего «трупа» признавался неэффективным.

Но этот Т-800 не был линейной единицей.

Его эвристический процессор, обученный анализировать страх и человеческую непредсказуемость, еще в парижских костницах начал формировать новые, не задокументированные создателями нейронные связи. Падение в бездну, взрывы, обманы, акустические ловушки и потеря конечностей не стерли его задачу. Они ее гипертрофировали.

В машинном коде Инквизитора произошел парадокс. Ошибка компиляции, которая в человеческом мозге называется одержимостью.

«ОБНОВЛЕНИЕ ПРИОРИТЕТА.»

«ОТМЕНА ПРОТОКОЛА САМОЛИКВИДАЦИИ.»

«ЦЕЛЬ: БИОЛОГИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА "СВЯЗИСТ". БИОЛОГИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА "КОМАНДИР".»

«СТАТУС ЦЕЛИ: ВТОРИЧНОЕ ВТОРЖЕНИЕ В ПЕРИМЕТР БАЗЫ "ЭДЕЛЬВЕЙС".»

«ДИРЕКТИВА: ДЕЗИНТЕГРАЦИЯ ЦЕЛИ ЛЮБЫМ ДОСТУПНЫМ СПОСОБОМ. ИГНОРИРОВАТЬ СТАТУС СОБСТВЕННЫХ ПОВРЕЖДЕНИЙ.»

Красный глаз Инквизитора загорелся ярче, разрезая абсолютную тьму ледяной пещеры.

Машина попыталась подняться. Сервоприводы в ногах издали жуткий, скрежещущий визг металла, лишенного смазки. Черное машинное масло, смешанное с водой, толчками выплескивалось из разорванных шлангов на бедрах. Т-800 смог лишь перевернуться на живот и опереться на единственную уцелевшую правую руку.

Идти он больше не мог. Но он мог ползти.

Сенсоры машины начали прощупывать окружающее пространство в поисках выхода. Каньон над ним был завален. Гладкие, покрытые льдом отвесные стены расщелины не имели выступов — подтянуться на одной руке на высоту в несколько километров было невозможно даже для его гидравлики.

Но Т-800 не смотрел наверх. Он смотрел вглубь горы.

Аудиорецепторы уловили глубокий, мощный, низкочастотный гул. Инфракрасные датчики зафиксировали колоссальное тепловое пятно прямо сквозь толщу скалы. Это было тепло от плазменных реакторов базы «Эдельвейс».

Внизу, в самой нижней точке расщелины, куда стекала ледниковая вода, Инквизитор обнаружил провал. Естественную карстовую трубу, которая уходила в недра горы под крутым углом. Из этой трубы несло сероводородом и невыносимым, сухим жаром.

База Скайнета нуждалась в охлаждении. Машины использовали подземные реки для конденсаторов, а геотермальные расщелины — для отвода перегретого пара и магматических газов. Этот провал был сбросным клапаном нижнего уровня реактора. Трубой, ведущей в самое пекло.

Обычная органика сварилась бы в этой трубе через десять метров.

Терминатор медленно, подволакивая искрящие ноги, пополз к отверстию.

Он вставил свою единственную бронированную руку в зев карстовой шахты. Воздух изнутри ударил по его корпусу температурой в двести градусов по Цельсию. Остатки льда на его эндоскелете мгновенно испарились с громким шипением.

«ТЕМПЕРАТУРНАЯ АНОМАЛИЯ. РИСК РАСПЛАВЛЕНИЯ ПРОВОДКИ И ДЕГРАДАЦИИ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА.» — сухо констатировала система.

Инквизитор проигнорировал предупреждение. Он отключил температурные датчики внешней среды, чтобы они не перегружали вычислительный модуль.

Машина поползла в ад.

Это не был подъем. Это было погружение в физическую преисподнюю.

Шахта сужалась. Каменные стены трубы, отполированные веками проходящим по ним перегретым газом и паром, были раскалены до тускло-вишневого свечения.

Т-800 передвигался, вбивая стальные пальцы правой руки прямо в раскаленный гранит. Камень крошился, плавился под давлением гиперсплава. Крак. Удар. Подтягивание. Затем он упирался обрубком левой руки и искалеченным правым коленом в раскаленные стены, продвигаясь вперед еще на полметра.

С каждым пройденным десятком метров температура росла по экспоненте. Триста градусов. Четыреста.

Толстые тефлоновые чехлы, защищавшие гидравлику машины от альпийского мороза, начали чернеть, пузыриться и плавиться. Едкий, ядовитый дым горящего пластика заполнял тесную трубу, но Т-800 не нуждался в кислороде.

Черное масло, которое служило кровью этому механизму, закипело внутри магистралей.

Из порванных трубок на его ногах и шее жидкость не просто вытекала — она выстреливала шипящими, пузырящимися гейзерами. Масло попадало на раскаленные камни и мгновенно вспыхивало ярким, коптящим пламенем. Инквизитор полз, охваченный огнем.

Синтетические нейлоновые мышцы, имитирующие сухожилия на его торсе, не выдержали жара. Они начали лопаться одна за другой со звуками, похожими на выстрелы из малокалиберного пистолета. Плечевой сустав обнажился полностью, стальные шарниры терлись друг о друга на сухую, издавая пронзительный, сверлящий мозг металлический визг.

«КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ПОВРЕЖДЕНИЙ. 89 %. 91 %. 94 %. СИСТЕМНЫЙ ОТКАЗ ПРЕДВИДИТСЯ ЧЕРЕЗ 18 МИНУТ.»

Красный визор мигал, то затухая, то вспыхивая с новой силой. Процессор машины буквально плавился в своей бронированной черепной коробке.

Но алгоритм мести был сильнее законов термодинамики. Инквизитор продолжал вбивать руку в камень. Удар. Подтягивание. Удар. Подтягивание. Спустя час этой непрерывной, изматывающей, разрушающей механизм агонии, карстовая труба резко расширилась и закончилась.

Т-800 уперся головой в непреодолимую преграду.

Это была не скала. Это была толстая, тяжелая решетка, сваренная из арматуры, покрытой слоем белого, кальцинированного налета. За этой решеткой шахта переходила в широкий, искусственный вентиляционный коллектор базы «Эдельвейс».

Скайнет закрыл этот геотермальный сброс решеткой не от людей (ни один человек не выжил бы в магматической трубе). Решетка предназначалась для защиты турбин от падающих кусков горной породы.

Инквизитор поднял свою единственную правую руку. Пальцы из гиперсплава, раскаленные добела от длительного контакта с камнем и огнем, были деформированы и затуплены, но они сохранили свою гидравлическую мощь.

Машина сомкнула пальцы на двух толстых прутьях арматуры.

«ПЕРЕНАПРАВЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ РЕАКТОРА НА ПРАВЫЙ МАНИПУЛЯТОР. ОТКЛЮЧЕНИЕ СТАБИЛИЗАТОРОВ.»

Гидравлика взвыла на ультразвуковой частоте.

Сталь решетки, разогретая докрасна, начала поддаваться. Инквизитор не просто