Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Внизу, за колоссальным бронированным стеклом контрольного зала, разворачивался рукотворный апокалипсис.

Хроносфера билась в предсмертных, тектонических конвульсиях. Три титанических кольца магнитных ускорителей, рассинхронизированные вредоносным кодом, вращались с чудовищным скрипом, нарушая законы собственной механики. Их орбиты сместились. Одно из колец задело второе.

В вакууме звук не передается, но Элоди почувствовала этот удар через монолитный камень горы. Вибрация была такой силы, что зубная эмаль заныла, а остатки бронированного стекла покрылись тончайшей паутиной микротрещин.

Снопы ослепительных, бело-голубых искр размером с грузовой фургон брызнули во все стороны, когда гиперсплав магнитов начал крошиться на околосветовых скоростях. Ядовито-фиолетовое ядро темпорального портала в центре зала вспыхнуло невыносимо ярко, ослепляя, а затем просто лопнуло. Оно схлопнулось внутрь себя, образовав черную, засасывающую пустоту, которая выплеснула наружу остаточную волну радиации и плазмы.

Те инфильтраторы Т-800, которые еще секунду назад стояли на стартовых платформах, готовые шагнуть в 1984 год, испарились. Их живая плоть сгорела мгновенно, а эндоскелеты были разорваны на куски магнитным штормом. Осколки металла дождем сыпались на пол циклопического зала.

Скайнет не отправит своих убийц в прошлое. Машина Времени была мертва. Будущее — то самое пепельное, страшное, но человеческое будущее — было спасено.

Элоди закрыла глаза.

Слезы, пробивая дорожки на ее покрытом сажей и костяной пылью лице, катились по щекам. Она задыхалась. Травматический пневмоторакс от удара Инквизитора брал свое. Полимерный гидрогель, который временно запечатал разорванные ребра, начал трескаться от постоянных содроганий грудной клетки. Каждое вдыхание воздуха, пахнущего озоном и горелой проводкой, превращалось в испытание.

— Мы сделали это, Эш… — прошептала девушка, и ее голос был тише шелеста падающих стеклянных осколков. — Маркус… Берг… мы сделали это.

Она была одна. Совершенно, абсолютно одна на глубине нескольких километров под гранитными пиками Юнгфрау. Единственная живая органическая единица в эпицентре мертвого, бьющегося в конвульсиях металлического улья.

Инстинкт выживания, выкованный в радиоактивных пустошах, заставил ее открыть глаза. Радость от победы была мимолетной. Реальность 2029 года не терпела расслабленности.

База «Эдельвейс» была отравлена вирусом, ее главное ядро разрушено, но она всё еще была полна машин. Тысячи Т-600, сотни дронов-обслуживателей. Как только аварийные протоколы локализуют сбой и изолируют разрушенный сектор Хроносферы, Искусственный Интеллект начнет тотальную, безжалостную зачистку. Они найдут ее.

Элоди с трудом, опираясь на консоль, поднялась на ноги. Мир покачнулся. Она заставила себя сфокусировать зрение.

Первым делом она должна была обеспечить свою безопасность.

Девушка, прихрамывая и волоча за собой тяжелую монтировку, подошла к массивным, гиперсплавным створкам шлюза Контрольного зала. Тем самым дверям, через которые она вошла сюда.

Снаружи, в коридоре, было тихо. Зеленый код Коннора заблокировал часть внешних датчиков. Элоди не стала полагаться на программу. Программы можно обойти.

Она нащупала под панелью массивный поворотный вентиль гидравлического привода, который она использовала для открытия дверей снаружи. Она вцепилась в него обеими руками и, задыхаясь от боли в боку, прокрутила его до упора в обратную сторону.

Две монолитные черные плиты с тяжелым, успокаивающим пневматическим вздохом сошлись вместе, намертво запечатав Контрольный зал от остальной базы.

Затем Элоди подняла монтировку и с яростью, граничащей с отчаянием, обрушила ее на внутреннюю панель управления замком. Раз, второй, третий. Искры брызнули ей в лицо, пластик разлетелся вдребезги, обнажив разорванные микросхемы.

Она физически уничтожила интерфейс. Двери больше не откроются ни снаружи, ни изнутри. Она замуровала себя в этом бункере. Здесь, на Уровне -20, она была в абсолютной безопасности от любых механических угроз извне. Чтобы пробить эту броню, машинам потребуются промышленные плазменные буры и часы работы. У них не было этого времени — вирус уже начал дестабилизировать системы охлаждения реакторов.

Гора скоро превратится в вулкан. Ей нужно было просто сидеть здесь и ждать конца.

Элоди обессиленно отбросила монтировку. Кусок железа со звоном покатился по полу.

Она побрела обратно к центральной консоли. Главный голографический стол, где еще недавно пульсировали красные векторы атаки на прошлое, теперь мерцал спокойным, успокаивающим зеленоватым светом. Код Сопротивления победил.

Девушка тяжело опустилась в одно из гладких, черных кресел операторов Скайнета. Оно было жестким, холодным и абсолютно эргономичным, но сейчас казалось ей самым удобным местом на Земле.

Над консолью парили десятки полупрозрачных проекций. Это были трансляции с камер внутреннего наблюдения базы.

Вирус Коннора, перехватив управление, вывел на мониторы всё, что Скайнет пытался скрыть. Элоди смотрела на экраны с болезненным, усталым фасцинацией.

На одном из мониторов она видела разрушенную Серверную охлаждения на Уровне -12. Туман из жидкого азота давно рассеялся. В зале валялись четыре искореженные туши Т-600, застывшие в причудливых позах. Их оптика была мертва.

На другом экране транслировался Зал Инкубации. Уровень -15. Тот самый, где Берг отдал свою жизнь, а Маркус разорвал систему. Озеро Ртути вышло из берегов. Полимиметический сплав, лишенный магнитного сдерживания, растекся по полу блестящими, серебристыми лужами, которые медленно кристаллизовались и умирали, не имея формы и задачи.

Третий экран показывал широкие, залитые ослепительно-белым светом логистические коридоры верхних уровней.

Именно эти коридоры поражали воображение. Скайнет создал архитектуру абсолютного, стерильного совершенства. Пол, стены и потолок сливались в единую, бесшовную трубу из белоснежного полимера. В этом мире не было места грязи. Ни единой пылинки, ни капли масла. Хирургическая чистота, в которой даже отражение света казалось выверенным по формуле.

Элоди смотрела на эти камеры, чувствуя, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя сосущую, черную пустоту.

Миссия была выполнена. Но ей было всего двадцать четыре года. И она знала, что умрет здесь, в этом зале, через несколько часов, когда реакторы прожгут пол. Она не увидит, как над Европой взойдет настоящее, не затянутое пеплом солнце. Она не вернется в Лондон.

Она машинально погладила большим пальцем зазубренный край жетона Эша в своей руке.

«Сделай так, чтобы у нас было прошлое», — прошептала она слова старика Дитриха в тишину контрольного зала.

Взгляд девушки равнодушно скользил по мерцающим голограммам. Стерильные коридоры. Пустые шахты. Разрушенные лаборатории.

Внезапно ее глаза остановились на трансляции с Уровня -10.

Это был тот самый широкий,