Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Эш остался лежать там, наверху, на промерзших ступенях перед гигантскими вратами. Замороженный заживо, отдавший свою левую руку плазме, чтобы она могла пройти.

Она осталась одна. Она была последним, живым вирусом в кровеносной системе бога машин. Хрупким биологическим контейнером для куска титана, который сейчас казался тяжелее всей горы Юнгфрау, нависшей над ней.

— Уровень минус двадцать… — прошептала Элоди пересохшими, покрытыми запекшейся кровью губами, когда ее ботинок наконец коснулся идеально ровного, бесшовного пола.

Она стояла перед массивными створками Главного Контрольного Зала Хроносферы.

Это не были обычные двери. Они в корне отличались от утилитарных переборок верхних ярусов. Две монолитные плиты были отлиты из матового черного гиперсплава, поверхность которого покрывала тончайшая, сложная сетка светящихся золотистых капилляров — физическое воплощение сложнейшей системы квантового шифрования.

Но Скайнет, изолировав центральное ядро управления от периферийной сети (создав тот самый «воздушный зазор»), совершил фундаментальную архитектурную ошибку. Защищая зал от удаленного программного взлома и хакерских атак извне, инженеры Системы были вынуждены оставить физический, ручной шлюз для обслуживающих дронов на случай полного обесточивания или катастрофического сбоя.

Элоди тяжело, со сдавленным стоном опустилась на колени перед панелью технического доступа, скрытой у самого пола. Ее руки тряслись так сильно, что она не с первой попытки смогла нащупать инструмент. Она достала погнутую, испачканную в машинном масле и своей собственной крови монтировку.

Зубы скрипнули от невыносимого напряжения, когда она вогнала заостренный конец ломика под панель и навалилась на нее всем своим весом, используя плечо как рычаг. Металл жалобно заскрежетал, пластиковые фиксаторы лопнули с сухим треском. Панель отвалилась, обнажив механический поворотный вентиль гидравлического сброса давления.

Она вцепилась в него обеими руками. Боль в пробитом когтями Инквизитора легком прострелила до самого затылка, перед глазами вспыхнула белая сверхновая, но вентиль с глухим, утробным стоном провернулся.

Давление в гидравлических контурах створок упало. Раздался долгий, тяжелый пневматический вздох, похожий на выдох кита, и массивные двери медленно, с неохотой разошлись в стороны.

Элоди шагнула внутрь.

И замерла, парализованная масштабом, чудовищной эстетикой и пугающей, инопланетной красотой того, что открылось ее взгляду. Рассудок человека, родившегося в подвалах разрушенного мира, просто отказывался обрабатывать эту визуальную информацию.

Контрольный зал не был просто помещением. Это был колоссальный, кольцевой балкон, вырезанный в монолитном граните, нависающий над самой верхней точкой сферической шахты диаметром в сотни метров.

Прямо под ней, отделенная лишь многослойным бронированным тонированным стеклом, вращалась она.

Хроносфера. Машина Времени Скайнета.

Три титанических кольца магнитных ускорителей, каждое толщиной с многоквартирный дом, крутились в разных плоскостях. Их скорость была настолько немыслимой, что контуры черного гиперсплава смазывались в сплошную, переливающуюся, гудящую серую ленту. В самом центре этого гигантского гироскопа, удерживаемый в состоянии абсолютного вакуума, пульсировал сгусток чистой, невообразимой энергии — Ядро.

Оно было невыносимо ярким. Глубокий, живой, ядовито-фиолетовый свет не просто излучался — он закручивался в спирали, всасывая в себя окружающее пространство. Это была визуализированная гравитационная аномалия, балансирующая на грани сингулярности. Смотреть на нее было физически больно — оптические нервы отказывались правильно обрабатывать искажение световых волн, мозг начинал тошнить. Воздух в Контрольном зале был пропитан электричеством до такой степени, что тонкие волоски на руках Элоди встали дыбом, а в помещении стоял непрерывный, сухой треск статических разрядов. Пахло озоном, расщепленным кислородом и чем-то неуловимо металлическим, похожим на вкус крови во рту.

Но взгляд хакера, вышколенный годами выживания, почти мгновенно оторвался от гипнотического вращения сферы и сфокусировался на том, что находилось внутри самого зала управления.

Помещение было уставлено ровными рядами полукруглых, гладких черных консолей, не имеющих ни единого видимого стыка или провода. Над ними парили десятки голографических проекций. Здесь не было клавиатур, мышей или сенсорных панелей в человеческом понимании — интерфейс Скайнета был рассчитан на прямое, оптоволоконное подключение инфильтраторов или нейросетевых зондов. Машины общались с машинами напрямую.

Голограммы отображали колоссальные потоки данных: непрерывные водопады красных символов, многомерные графики распределения энергии, сложнейшие формулы квантовой физики и… топографические карты.

Элоди, завороженная и напуганная, подошла к центральному, самому большому голографическому столу, возвышающемуся на небольшом подиуме. Она тяжело оперлась о его гладкую, ледяную поверхность окровавленными руками, оставляя красные, смазанные следы на черном полимере.

Над столом, медленно вращаясь, висела голографическая проекция Земли. Но это была не та Земля, которую Элоди знала по выцветшим картам в бункере Черчилля. На ней не было радиоактивного пепла, не было кислотных бурь. Это был чистый глобус из старого, довоенного мира.

И на этом глобусе яростно пульсировали векторы. Толстые, светящиеся красные линии, исходящие из двух главных точек на планете.

Одна точка — Лос-Анджелес, Северная Америка. Глубокие подземелья горы Шайенн. Центральное Ядро Скайнет-Прайм.

Вторая точка — Швейцарские Альпы. Резервная база «Эдельвейс».

Векторы, исходящие от этих точек, уходили не в пространственные координаты. Они изгибались, ломая геометрию, и уходили в графики сложных, ветвящихся временных шкал.

Элоди всмотрелась в потоки данных, стремительно бегущие рядом с векторами американского узла. Ее хакерский мозг, годами изучавший машинный язык и криптографию Скайнета, начал выхватывать знакомые паттерны и на лету переводить их в человеческий, пугающий смысл.

То, что она прочитала, заставило ее сердце пропустить удар и ухнуть в ледяную пустоту.

«УЗЕЛ ПРАЙМ (СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА). СТАТУС: КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА ВНЕШНЕГО ПЕРИМЕТРА. ПРОНИКНОВЕНИЕ КРУПНОГО КОНТИНГЕНТА ОРГАНИКИ. ЗАПУСК ЭКСТРЕННОГО ТЕМПОРАЛЬНОГО ПРОТОКОЛА.»

По экрану побежали логи, подтвержденные криптографическими печатями Центрального Процессора Скайнета. Это были записи событий, которые уже произошли несколько часов назад.

«ОБЪЕКТ СМЕЩЕНИЯ: ИНФИЛЬТРАТОР Т-800. СЕРИЯ 101. ЦЕЛЕВОЙ ВЕКТОР: ЛОС-АНДЖЕЛЕС, 12 МАЯ 1984 ГОДА. ЦЕЛЬ: УСТРАНЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ЕДИНИЦЫ "САРА КОННОР". СТАТУС: ПЕРЕМЕЩЕНИЕ УСПЕШНО.»

«КРИТИЧЕСКОЕ ОБНОВЛЕНИЕ. УГРОЗА НЕ ЛИКВИДИРОВАНА. РАСЧЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ВЕТВЕЙ ВЕРОЯТНОСТЕЙ.»

«ОБЪЕКТ СМЕЩЕНИЯ: УЛУЧШЕННЫЙ ПРОТОТИП СЕРИИ Т-1000 (ПОЛИМИМЕТИЧЕСКИЙ СПЛАВ). ЦЕЛЕВОЙ ВЕКТОР: ЛОС-АНДЖЕЛЕС, 8 ИЮНЯ 1995 ГОДА. ЦЕЛЬ: УСТРАНЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ЕДИНИЦЫ "ДЖОН КОННОР". СТАТУС: ПЕРЕМЕЩЕНИЕ УСПЕШНО.»

Элоди судорожно втянула воздух, ее колени подогнулись, и она едва не упала, вцепившись в край консоли.

Американское ядро Скайнета, то самое, которое генерал Джон Коннор штурмовал в эти самые минуты, веря в свою окончательную, триумфальную победу, уже успело это сделать.