Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Рычаг, который она дернула в приступе отчаяния, не был Второй Печатью Коннора. Это был всего лишь аварийный рубильник сброса магнитных резонаторов инкубатора — грубая промышленная заглушка, установленная инженерами для экстренной остановки оборудования в случае разлива полимиметического сплава. Он сработал как мощный электромагнит, приковавший тяжелые гиперсплавные эндоскелеты к полу, но он не размыкал саму магистральную сеть данных Скайнета!

Настоящий узел интеграции — толстый, защищенный матовой полимерной панелью порт главной шины — находился в двух метрах от нее, вмонтированный глубоко в стену. И он всё еще светился зловещим красным светом. Вторая блокировка, отделяющая вирус Коннора от Хроносферы, оставалась нетронутой.

А цифровой таймер вирусной программы в ее памяти продолжал свой неумолимый, безжалостный отсчет. Двадцать восемь минут до запуска Машины Времени. Двадцать восемь минут до стирания реальности.

Внезапно низкочастотный гул магнитного поля изменил тональность.

Элоди резко повернула голову к застывшим терминаторам.

Т-800, чья стальная рука всё еще висела над ее горлом, издал звук. Это был не лязг внешнего металла. Это был внутренний, высокий, пронзительный визг перегружаемых конденсаторов.

Скайнет не пытался бороться с физикой электромагнитного поля грубой кинетической силой сервоприводов. Искусственный Интеллект мгновенно проанализировал причину пространственного паралича. Внешнее поле индуцировало притяжение их гиперсплавных корпусов к намагниченной стальной решетке. Чтобы избавиться от этого притяжения, машинам нужно было нивелировать его. Им нужно было изменить свою собственную полярность.

Внутри прозрачных, покрытых ребрами охлаждения грудных клеток инфильтраторов, их плазменные ячейки начали пульсировать с пугающей, истеричной скоростью. Терминаторы направляли чудовищные, нерассчитанные на такую нагрузку объемы энергии не на конечности, а прямо на внешнюю обшивку своего эндоскелета, генерируя локальное, противодействующее магнитное поле.

Свет в глазах переднего Т-800 мигнул, сменив оттенок с кроваво-алого на темно-вишневый от колоссальной перегрузки центрального процессора. Воздух вокруг машин задрожал от теплового излучения.

Кррр-а-а-к.

Звук рвущегося, деформируемого металла заставил Элоди вжаться в двери так сильно, что ручка замка больно впилась ей в позвоночник.

Стальная стопа терминатора, намертво примагниченная к чугунным перекладинам мостика, медленно, миллиметр за миллиметром, начала отрываться от поверхности. Между сверкающим хромом ботинка и решеткой проскочила толстая, ослепительная, трещащая дуга синего статического электричества.

Машина преодолевала фундаментальные законы физики за счет чистой, концентрированной термоядерной энергии своего реактора.

Затем дернулась вторая нога. Терминатор, не в силах оторвать стопу из-за неравномерного распределения массы, просто вонзил свои гидравлические пальцы правой руки прямо в толстую решетку пола. Он смял кованый чугун, как дешевый пластилин, и физически, с оглушительным скрежетом, вырвал огромный кусок пола вместе со своей ногой, освобождаясь от магнитного замка вместе с куском платформы.

Их было двое. Абсолютно новых, идеальных, только что сошедших со стапелей, не имеющих ни единого повреждения инфильтратора восьмисотой серии. И они ломали ловушку на глазах у парализованной от ужаса девушки.

— Нет, нет, нет… — Элоди в панике отползла по полу, оставляя кровавый след, и вжалась в самый угол между гермодверью и стеной.

У нее не было оружия. Тяжелая монтировка, которой она разбила первый щиток, осталась лежать на лестнице. Автомат она потеряла еще в Париже. Термическая шашка Дитриха, покоящаяся в кармане, была абсолютно бесполезна в данной ситуации — если она подорвет термит здесь, на узком трехметровом мостике, температура в три тысячи градусов просто испарит ее саму за доли секунды до того, как расплавит терминаторов. К тому же, термитный взрыв гарантированно уничтожит оптическую шину данных, спрятанную глубоко в стене, навсегда отрезав вирусу путь к Ядру.

Она должна была прорваться к порту. И она должна была выжить.

Второй Т-800, чья гидравлика выла на болезненных ультразвуковых частотах, с оглушительным лязгом оторвал свои ноги от решетки, оставив на ней глубокие, оплавленные вмятины.

Они были свободны. Медленные, слегка дезориентированные мощнейшим остаточным электромагнитным фоном, но свободные. Их темно-вишневые визоры снова вспыхнули ярким алым светом, скрестившись на хрупкой, истекающей кровью фигурке в углу.

Их директива, загруженная в стерильном зале инкубации, была проста: дезинтеграция биологической угрозы. Приоритет максимальный.

Первый терминатор сделал тяжелый шаг вперед. Искореженная решетка пола прогнулась и жалобно застонала под его многотонным весом. Жар, исходящий от его перегруженного реактора, ударил Элоди в лицо.

Девушка зажмурилась, ожидая, что сейчас стальной кулак просто размозжит ей голову о стену, размазав мозг по полимеру.

«Скайнет — это математика, Элоди. Алгоритм всегда можно обмануть физикой».

Голос Эша. Сухой, жесткий, пахнущий радиоактивным пеплом Лондона и кровью товарищей, прозвучал в ее голове так отчетливо, словно израненный командир стоял прямо за ее спиной.

Девушка резко, судорожно открыла глаза. Паника, грозившая окончательно отключить ее нервную систему, была безжалостно, варварски подавлена. Она вспомнила, кем она была до того, как взяла в руки автомат. До того, как начала убегать.

Она была хакером. Инженером связи. Тем, кто искал уязвимости в программном коде и проводах. А эти машины, какими бы совершенными, блестящими и неудержимыми они ни казались, представляли собой просто шагающий аппаратный код. Механизм, подчиняющийся законам проводимости и сопротивления материалов.

Ее взгляд, предельно обостренный колоссальным выбросом адреналина, заметался по техническому мостику.

Балкон был узким — не более двух с половиной метров в ширину. Пол состоял из толстой, индустриальной чугунной решетки, сквозь ячейки которой просвечивало багровое зарево нижних уровней. А прямо под этой решеткой, в глубоком техническом желобе, прикрепленном к стене, проходили кабели.

Толстые, с руку толщиной, магистральные силовые кабели.

Именно они питали колоссальные магнитные резонаторы в зале инкубации внизу — те самые резонаторы, которые удерживали тонны жидкого полимиметического сплава в подвешенном состоянии. Напряжение в этих кабелях исчислялось не сотнями, а десятками тысяч вольт постоянного тока.

— Вы хотите физику… — прошипела Элоди. Ее лицо, перемазанное сажей и белой костяной пылью, исказилось в жуткой, звериной гримасе, которую сам Эш счел бы пугающей. В этот момент в девчонке-связистке проснулся монстр Пепельного фронта. — Вы ее получите.

Т-800 занес свою правую руку, сжатую в идеальный хромированный монолит, для сокрушительного удара сверху вниз.

Элоди не стала пытаться закрыться или отползти в сторону. На узком балконе увернуться от машины было невозможно. Она сделала то, чего алгоритм самосохранения Скайнета никак не мог спрогнозировать в действиях истекающей