Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Она проскользнула на животе по гладкому металлу, содрав кожу на локтях до мяса, проскочив прямо между широко расставленными, массивными стальными столбами ног терминатора.

Удар хромированного кулака обрушился в стену там, где она только что сидела. Полимерная обшивка и скрытый под ней бетон взорвались, выбив глубокую, полуметровую кратерную вмятину. Осколки брызнули во все стороны.

Элоди оказалась у них за спиной. Но она не стала бежать к лестнице, ведущей обратно в зал инкубации.

Девушка одним слитным движением выхватила с пояса тяжелые армейские кусачки-болторезы — единственный инструмент, который у нее остался.

Она упала на колени прямо над центральным желобом. Ее пальцы, онемевшие от холода, скользкие от крови и пота, просунули мощные стальные губки болтореза сквозь широкие ячейки чугунной решетки пола.

Она нащупала ближайший толстый, покрытый желтой тефлоновой изоляцией силовой кабель магнитного резонатора.

— Давай! — Элоди навалилась на длинные ручки болтореза всем своим весом, используя массу плечевого пояса и груди.

Сломанные ребра протестующе заскрипели, изо рта вырвался короткий, высокий, болезненный крик, но она продолжала давить, вжимая инструмент в металл.

Два терминатора, зафиксировав исчезновение цели из зоны прямого поражения, мгновенно развернулись на сто восемьдесят градусов. Это движение, лишенное человеческой инерции, заняло у них ноль целых и три десятых секунды.

Они увидели биологическую единицу, стоящую на коленях и совершающую алогичные деструктивные действия с половым покрытием и коммуникациями.

Анализ: объект пытается нарушить инфраструктуру питания сектора. Угроза срыва инкубационного процесса. Приоритет угрозы повышен до абсолютного. Ликвидация немедленная.

Оба Т-800 тяжело, с синхронным лязгом, от которого задрожал мостик, зашагали к ней.

У Элоди были доли секунды. Закаленные стальные губки болтореза с хрустом прокусили толстую пластиковую изоляцию кабеля. Медь внутри была толщиной с водопроводную трубу. Кусачки не могли перекусить такую жилу полностью — у истощенной девушки просто не хватило бы сил. Но ей это было и не нужно. Ей не нужно было рвать цепь.

Она прокусила изоляцию до оголенного медного сердечника.

Сноп ослепительно желто-синих искр ударил ей прямо в лицо, обдав запахом горелого пластика, озона и плавящейся меди. Кабель под напряжением был вскрыт.

Терминаторы подошли вплотную. Первый инфильтратор занес ногу, чтобы просто растоптать ее хрупкое тело, вдавив его в чугунную решетку вместе с инструментом.

Элоди выдернула дымящийся болторез. Она схватила свой тяжелый рюкзак с титановым диском, лежащий рядом, и, не поднимаясь с колен, с силой швырнула его прямо в лицо второму инфильтратору, идущему чуть позади.

Т-800 инстинктивно, с молниеносной реакцией защиты сенсорного блока, выбросил руку, перехватив летящий в него объект еще в воздухе. Титановый корпус диска Коннора внутри рюкзака глухо звякнул о гиперсплав. Машина зафиксировала плотность материала и электромагнитную сигнатуру носителя информации — свою главную, изначальную цель.

На какую-то микроскопическую долю секунды процессор терминатора отвлекся на идентификацию протоколов сохранности диска и перераспределение приоритетов между уничтожением связистки и захватом данных.

Этой доли секунды Элоди хватило.

Она не стала убегать. Из заднего кармана разгрузки она вытащила свой старый, тяжелый стальной разводной ключ, которым разбивала щитки.

И с силой, вложив в удар весь свой отчаянный, животный инстинкт выживания, Элоди вбила стальной ключ прямо сквозь решетку пола, вгоняя его острием глубоко в ту самую прореху в изоляции силового кабеля, которую она только что сделала кусачками. А затем она с силой провернула ключ, чтобы его рукоять намертво прижалась к чугуну решетки.

Она замкнула цепь на массу.

Пятнадцать тысяч вольт постоянного тока, питающих гигантские магнитные резонаторы инкубаторов Скайнета, нашли кратчайший путь наименьшего сопротивления. Этим путем стал металлический стальной ключ, плотно прижатый к токопроводящей чугунной решетке балкона.

Вся решетчатая платформа, на которой стояли два многотонных гиперсплавных эндоскелета, мгновенно превратилась в одну гигантскую, оголенную электрическую спираль.

Элоди отбросило назад мощнейшим остаточным разрядом статического электричества. Запахло паленой резиной — толстая, диэлектрическая подошва ее единственного уцелевшего ботинка частично расплавилась, спасая ее от мгновенного испепеления. Девушка ударилась затылком о стену и полулегла, задыхаясь, наблюдая за результатами своего хакерского взлома законов физики.

Зрелище было чудовищным. И дьявольски прекрасным.

Для машин серии Т-800 огнестрельное оружие было не страшно. Плазма лишь плавила их верхние слои брони, не выводя из строя ядро. Но Скайнет, создавая идеальных инфильтраторов, вынужден был использовать в их конструкции сложнейшие сети сверхпроводников, тончайших микропроцессоров и чувствительных электронных реле для управления гидравликой.

Электрический ток в пятнадцать тысяч вольт, поданный напрямую через их гиперсплавные стопы (идеальные проводники), ударил в самое сердце их систем.

Это не было похоже на удар молнии. Это был процесс тотального, внутреннего выжигания.

Оба терминатора мгновенно застыли, вытянувшись во весь свой двухметровый рост. Их гидравлика завыла на такой высокой, пронзительной частоте, что лопнуло защитное стекло на панели управления за спиной Элоди.

Вокруг стальных тел машин образовалось плотное, видимое невооруженным глазом коронарное свечение. Ослепительно-синие и желтые дуги электричества ветвились, оплетая их от стоп до хромированных черепов. Ток искал выход, пробивая изоляцию внутренних цепей.

Т-800, державший рюкзак Элоди, конвульсивно разжал пальцы. Рюкзак с глухим стуком упал на дымящуюся решетку.

Машины бились в жутких, нечеловеческих аппаратных конвульсиях. Искусственные мышцы из тефлона и нейлона, не выдержав колоссального температурного скачка от короткого замыкания, начали плавиться и рваться с громкими хлопками. Черная гидравлическая жидкость брызнула из их коленных и локтевых суставов, но не успевала долететь до пола — она мгновенно испарялась, превращаясь в густой, едкий, ядовито-черный дым.

Ослепительно-красные визоры в их глазницах вспыхнули с невыносимой яркостью, словно две крошечные сверхновые, а затем с громким, хрустальным треском лопнули, разлетевшись в стеклянную пыль. Оптика была выжжена начисто.

Из открытых ртов эндоскелетов вырвался оглушительный, искаженный цифровой рев — звук сгорающих логических матриц. Центральные процессоры, способные обрабатывать триллионы операций в секунду, просто сварились в собственных бронированных черепных коробках.

Гиперсплав начал менять цвет. От ног вверх пополз тускло-вишневый оттенок перегретого металла. Защитные магнитные экраны их плазменных ячеек внутри груди начали плавиться.

Система энергообеспечения базы наконец-то отреагировала на катастрофическую аварию. Зафиксировав критическую