Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Ток прекратился. Синее свечение погасло.

Два терминатора Т-800, гордость и абсолютное совершенство Скайнета, представляли собой дымящиеся, наполовину расплавленные, черные куски искореженного металла. Они простояли еще две долгие секунды, сохраняя идеальный баланс за счет расплавившихся и намертво спаявшихся с решеткой стоп, а затем, с тяжелым, глухим грохотом, одновременно рухнули на пол.

Их тела превратились в мертвый, остывающий шлак.

Элоди сидела на полу, не в силах пошевелиться. В ушах стоял сплошной, высокий звон от разрядов тока. В горле пересохло так, что язык казался деревянным. Сердце билось где-то в горле.

Она смотрела на два дымящихся трупа машин. Она сделала это. Хрупкая девчонка-связист, которая никогда не умела стрелять из плазмомета и всегда пряталась за спиной Эша, только что уничтожила двух совершенных инфильтраторов голыми руками, кусачками и куском трубы.

— Выкусите… — просипела она, вытирая смешанную с копотью кровь и пот со лба дрожащей рукой. В ее голосе звучала та самая стальная, безжалостная интонация командира Эша. Она инфицировалась его ненавистью. Она стала идеальным солдатом 2029 года.

Но расслабляться было рано.

Где-то далеко внизу, в недрах комплекса, снова завыли аварийные сирены. Отключение силовой линии магнитного резонатора не прошло незамеченным. Полимиметический сплав в чанах внизу начал дестабилизироваться. Скайнет перенаправлял новые отряды зачистки.

А цифровой таймер в ее памяти безжалостно отбивал оставшиеся минуты. Двадцать четыре минуты. Двадцать четыре минуты до того, как первая партия инфильтраторов шагнет в портал.

Элоди с трудом, опираясь о закопченную стену, поднялась на ноги. Ее мышцы дрожали от перенесенного электромагнитного шока, ноги в единственном носке и одном ботинке едва держали. Она подошла к дымящемуся телу терминатора, осторожно, стараясь не обжечься о раскаленный, источающий жар металл, и вытащила свой рюкзак из-под его безвольной, черной руки.

Она быстро проверила содержимое. Титановый диск внутри был невредим.

Связистка развернулась к массивным створкам шлюзовой двери.

Рядом со створками, в стене, находился тот самый порт магистральной шины данных. Вторая Печать. Он представлял собой толстый пучок оптоволоконных кабелей, защищенный матовой панелью из полимера.

Элоди подошла к нему. Теперь, когда система безопасности была парализована локальным замыканием и падением напряжения в этом секторе, магнитные замки защитной панели были полностью обесточены.

Она подцепила край панели пальцами и с силой откинула ее в сторону, сорвав с петель.

Внутри пульсировал ровный, холодный синий свет оптоволокна Скайнета.

Девушка достала из рюкзака свой кустарный оптический интерфейс — тот самый безобразный моток изоленты, медной проволоки и извлеченных из старого осциллографа микросхем, который она собрала в пыльной лаборатории CERN.

Она подключила штекер интерфейса к разъему титанового диска Коннора, а затем твердой, не дрожащей рукой прижала считывающую стеклянную линзу прямо к обнаженному сияющему пучку стеклянных нитей базы.

Она щелкнула тумблером питания на батарее армейского фонарика.

Диск тихо, хищно зажужжал. Синий свет в магистрали Скайнета на секунду дрогнул, потускнел, а затем по нему побежала агрессивная, рваная, пульсирующая зеленая рябь.

Это был вирус. Оцифрованный гнев Джона Коннора, написанный в радиоактивных подвалах разрушенной Америки, вливался в идеальную нервную систему «Эдельвейса».

Светодиодный индикатор на панели над портом, до этого горевший тревожным, блокирующим красным цветом, мигнул несколько раз. Зеленый код ломал аппаратные ключи Скайнета, обходя деактивированные физические защиты.

С громким, сочным металлическим щелчком индикатор загорелся ровным, спасительным зеленым светом.

Вторая Печать была снята. Узел «Магнитная ловушка» был интегрирован в зараженную сеть. Вирус Коннора прошел еще один рубеж, захватив контроль над системами охлаждения нижнего яруса.

Глухой, ритмичный гул тяжелых бронированных створок шлюзовой двери нарушил тишину балкона. Массивные двери, подчиняясь теперь не приказам логики Скайнета, а вирусным протоколам Сопротивления, медленно, с тяжелым шипением гидравлики, разошлись в стороны.

Элоди отсоединила оптический мост и бережно убрала диск обратно в рюкзак.

Вторая печать была сорвана. Но впереди была третья. Последняя. Самая главная и самая недосягаемая.

Уровень -20. Контрольный зал Хроносферы. Место, где физика времени подчинялась математике машин. Место, откуда не было возврата, и куда Скайнет бросит всё, чтобы остановить инфекцию.

Девушка поправила импровизированный бандаж на раненом боку. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие горячим, пахнущим озоном и сгоревшим металлом воздухом, и решительно шагнула в зияющий черный провал открывшихся дверей.

Связист отряда «Вангард» начала свой спуск в последний круг ада. И она не собиралась проигрывать.

Глава 67

АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 67: ТРЕТЬЯ ПЕЧАТЬ (РУБЕЖ ВРЕМЕНИ)

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Уровень -20

2029 год

Спуск на двадцатый ярус не сопровождался ни воем сирен, ни грохотом пулеметных очередей. Скайнет, чьи локальные охранные протоколы на пятнадцатом уровне были разорваны в клочья чудовищным электромагнитным замыканием, временно ослеп в этом секторе. Искусственный Интеллект, подобно гигантскому организму, получившему удар током в нервный узел, сейчас судорожно перераспределял энергию, пытаясь локализовать сбой и восстановить телеметрию.

Но для Элоди эта тишина не принесла облегчения. Для нее этот спуск сквозь темные сервисные коммуникации стал самым страшным, изматывающим испытанием на прочность, заставившим ее балансировать на тончайшей грани между жизнью и абсолютным безумием.

Она не шла. Она буквально сползала по скользким от технического конденсата и химических испарений металлическим ступеням узких шахт, наваливаясь на них всем своим истощенным телом. Ее левая рука была намертво, до сведенных судорогой сухожилий, прижата к боку. Импровизированный бандаж из куска кевлара, который она наложила в коридоре, давным-давно пропитался кровью насквозь. Густая, липкая, неестественно теплая жидкость медленно, но неотвратимо стекала по ее бедру, скапливаясь в подошве единственного уцелевшего ботинка. Каждый ее шаг сопровождался мерзким, чавкающим звуком, который эхом отдавался в мертвой тишине вентиляционного ствола.

Кровопотеря вводила ее мозг в состояние контролируемого бреда. Перед глазами плыли цветные, фрактальные круги. Периодически она забывала, кто она и где находится, инстинктивно пытаясь позвать Эша, чтобы командир подал ей руку или прикрикнул на нее, заставив собраться. И каждый раз, когда командир не отвечал