Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Она судорожно сглотнула, не сводя глаз с темной матовой поверхности створок.

Тишина в зале была абсолютной. Гул разрушенной Хроносферы внизу стих. Только ее собственное, хриплое дыхание и звук капающей на пол крови из раны.

Внезапно эта тишина была нарушена.

Звук донесся не с мониторов. Он пришел снаружи. С той стороны бронированной двери.

Скрееееежжж… Это был влажный, тяжелый звук металла, трущегося о металл. Звук, похожий на то, как кто-то огромный и тяжелый привалился к створкам шлюза, медленно сползая по ним.

Элоди замерла, перестав дышать. Ее сердце колотилось где-то в горле.

ТУХ. Глухой, мощный удар потряс левую створку.

Это не был удар кувалдой или тараном. Это был удар стального кулака.

Дверь из гиперсплава, спроектированная инженерами Скайнета, даже не поцарапалась. Ударная волна просто поглотилась колоссальной массой металла.

ТУХ. Второй удар. Чуть сильнее. Элоди увидела, как на матовой поверхности двери задрожала едва заметная вибрация.

Она попятилась назад, споткнувшись о брошенный ею рюкзак, и упала на пол.

«Он не пройдет. Это физически невозможно», — билась в ее голове рациональная, хакерская мысль. «Кинетической энергии одного манипулятора недостаточно, чтобы пробить метр монолитной брони. Это уравнение без решения».

За дверью наступила пауза.

Удары прекратились. Элоди судорожно втягивала воздух, не отрывая взгляда от створок. Может быть, он понял? Может быть, его процессор вычислил нецелесообразность задачи, и он отключился от потери энергии?

Но Скайнет не сдается перед препятствиями. Инквизитор, доведенный до состояния кибернетического зомби, обладал знаниями о собственной архитектуре, которых не было у людей.

Сквозь толщу металла до девушки донесся новый звук.

Высокий, пронзительный, нарастающий визг. Звук, похожий на крик закипающего чайника, пропущенный через гигантский усилитель. Визг перегруженных магнитных конденсаторов.

Инквизитор не собирался бить дверь. Он собирался ее прожечь.

В центре стыка двух массивных черных плит, прямо на уровне груди, появилось пятнышко.

Сначала оно было тусклым, едва заметным. Темно-вишневым.

Элоди с ужасом наблюдала, как это пятно начинает стремительно светлеть. От вишневого к оранжевому. От оранжевого к ослепительно-желтому.

Металл гиперсплава, способный выдержать температуру в тысячи градусов, начал плавиться.

Инквизитор, лишенный плазменной винтовки, использовал свое собственное тело как оружие. Его термоядерный реактор, обнаженный и пробитый Бергом, находился в стадии критического расплавления. Машина просто прижалась своей разорванной, искрящей грудной клеткой к стыку створок.

Т-800 направлял всё оставшееся тепло своего умирающего искусственного солнца, температурой свыше пяти тысяч градусов, в одну точку на двери. Он сжигал собственные внутренности, плавил свою гидравлику и процессоры, превращая себя в живую термическую шашку, лишь бы добраться до той, что находилась внутри.

— Нет! Нет, нет, нет! — Элоди поползла назад по гладкому полу, упираясь пятками.

Желтое пятно на двери росло. Металл начал пузыриться. Капли раскаленного, светящегося шлака с шипением потекли по внутренней стороне створки, падая на пол и прожигая полимер. Запахло озоном, серой и горелым железом. Жар внутри Контрольного зала стал невыносимым, словно кто-то открыл заслонку доменной печи.

Инквизитор прожигал дверь своим собственным сердцем.

Треск плавящегося гиперсплава перекрыл все остальные звуки. Ослепительно-белый свет пробился сквозь образовавшуюся в стыке дыру.

Щель расширялась на глазах. Металл стекал вниз густыми, тяжелыми, оранжевыми ручьями.

А затем в эту расплавленную, капающую шлаком дыру вонзились пальцы.

Черные, покрытые обугленной копотью и расплавленным свинцом стальные фаланги правой руки терминатора. Они вцепились в раскаленные добела края металла, игнорируя то, что их собственная тефлоновая изоляция мгновенно вспыхивает огнем.

С чудовищным, режущим нервы скрежетом, сопровождаемым визгом рвущихся поршней, Инквизитор начал раздвигать расплавленные створки в стороны, используя грубую гидравлическую силу.

Дверь, ослабленная термическим прожогом, сдавалась.

Сквозь расширяющуюся щель, окутанный клубами ядовитого дыма и пара от собственного сгорающего тела, в Контрольный зал просунулся хромированный череп.

Он был изуродован до неузнаваемости. Наполовину сплющенный, покрытый застывшими каплями расплавленного камня из геотермальных шахт и черным маслом. Из его открытой пасти вырывался огонь.

Но единственный, уцелевший красный визор горел абсолютно ясно.

Он сфокусировался на Элоди, вжавшейся в стену под консолью.

Взгляд Инквизитора не был взглядом машины. Это был взгляд Дьявола, восставшего из пепла, прорвавшегося сквозь ад, чтобы забрать свою последнюю жертву.

Двери с грохотом разошлись еще на полметра.

Инквизитор шагнул внутрь.

Глава 69

АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 69: ВОЗВРАЩЕНИЕ ДЕМОНА

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Геотермальные коммуникации

2029 год

Свободное падение — это просто физический процесс. Уравнение, в котором участвуют масса объекта, ускорение свободного падения и аэродинамическое сопротивление среды. Для машины в этом процессе нет страха. Нет крика. Нет отчаянных попыток ухватиться за ускользающий воздух. Есть только непрерывный, хладнокровный расчет времени до точки неизбежного кинетического удара.

Инфильтратор Т-800 падал в абсолютно черную, бездонную расщелину ледника Юнгфрау долгие четырнадцать секунд.

Взрыв кустарной термической шашки, которую девчонка-связист вбила в вековой лед на карнизе, не нанес его гиперсплавной броне критического урона. Термит испарил опору. Гравитация сделала всё остальное.

В процессе падения гироскопические датчики машины зафиксировали три столкновения с выступающими краями скал. Первый удар оторвал остатки синтетической плоти с левой стороны торса. Второй удар, пришедшийся по касательной, смял стабилизаторы коленного сустава искривленной ноги. Третий удар был самым тяжелым: терминатор врезался затылком в гранитный выступ на скорости свыше ста двадцати километров в час.

Амортизирующие пружины внутри шейного отдела лопнули. Хромированный череп выдержал, но центральный процессор, защищенный многослойной оболочкой, испытал чудовищную перегрузку.

Затем наступил финальный удар о дно расщелины.

СИСТЕМНЫЙ СБОЙ.

КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ПИТАНИЯ.

ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА БАЗОВОЙ ВВОДА-ВЫВОДА (BIOS).

Во мраке подземной пропасти, куда не проникал даже свет звезд, наступила абсолютная, мертвая тишина. Многотонная, искореженная груда металла лежала на дне, наполовину погруженная в ледяную воду подводной реки, образовавшейся от таяния ледника.