Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Янтарные глаза машины мигнули.

— Принято. В трехстах метрах по вектору ноль-два-пять находится массивный объект. Структурный анализ указывает на наличие защищенных внутренних полостей. Степень экранирования от тепловизоров — приемлемая. Следуйте за мной.

Они свернули с прямого курса и вскоре из серого марева перед ними начали проступать колоссальные, пугающие очертания.

Это был один из тех гигантских трансатлантических автомобильных паромов, что когда-то курсировали между Дувром и Кале. Судный день застал его прямо на середине пути. Когда ядерные удары испарили воду и нарушили тектонику дна, многотысячетонное судно рухнуло на обнажившийся грунт, разломившись пополам под собственным весом.

Теперь это был мертвый, ржавый левиафан. Его белоснежные когда-то борта полностью покрылись бурой, слоистой коррозией и черной копотью от кислотных дождей. Огромная брешь в боку зияла, как открытая рана, обнажая темные внутренности автомобильной палубы. Ветер завывал, проносясь сквозь пустые квадраты иллюминаторов, издавая низкий, леденящий душу гул, похожий на стон гигантского органа.

— Внутрь, — скомандовал Эш.

Маркус первым скользнул в темноту разлома. За ним, спотыкаясь о куски ржавого металла и обломки труб, вползли остальные.

Внутри парома царил абсолютный, концентрированный мрак. Запах здесь был еще хуже, чем на открытом воздухе — к запаху токсичного ила примешивалась вонь вековой гнили, застоявшейся соленой воды и сгоревшей резины.

Эш включил подствольный фонарь, направив луч на пол. Автомобильная палуба представляла собой братскую могилу железа и костей. Сотни сгоревших, покореженных остовов автомобилей стояли вплотную друг к другу, слипшись от чудовищных температур в единую ржавую массу.

— Господи… — выдохнула Элоди, прикрывая рот рукой.

В свете фонаря она увидела то, что осталось от пассажиров. Скелеты, намертво вплавленные в сиденья автомобилей. Белые черепа, прислоненные к рулевым колесам, фрагменты детских колясок на задних сиденьях, превратившиеся в пепел и ржавчину. Это был моментальный снимок ужаса, застывший во времени.

Берг сбросил плазмомет на металлический пол с глухим лязгом и тяжело осел на раскуроченный капот старого минивэна, закрыв глаза. Оксана встала у входа в пролом, слившись с тенью, ее автомат был направлен в серый туман Ла-Манша.

Элоди сползла по ржавой стене и обхватила колени руками. Ее трясло. Эш достал из подсумка грязную пластиковую флягу с фильтром грубой очистки. Воды оставалось на донышке. Он отпил один скупой глоток, от которого во рту остался привкус йода и железа, и передал флягу девушке.

Маркус стоял в центре автомобильной палубы. Машина не присела, не ослабила напряжения гидравлики. Его голова медленно, методично поворачивалась, сканируя пространство палубы в инфракрасном и акустическом диапазонах.

— Вы… вы правда думаете, что мы сможем дойти? С ним? — тихо спросила Элоди, сделав глоток воды. Она смотрела на киборга со смесью благоговения и глубокого, вбитого в подкорку ужаса.

— У нас нет выбора, Элоди, — Эш прислонился спиной к холодному металлу. — Без него мы бы уже варились в магме бункера.

— Он машина, командир, — голос Берга из темноты прозвучал глухо и угрожающе. Гигант открыл один глаз, сверля взглядом спину терминатора. — Я видел, как Элоди стучала по клавишам. Я верю в то, что она сломала его код. Но я не верю этому куску железа. Скайнет не делает ошибок. Что, если у него есть базовый, аппаратный протокол, до которого она не добралась? Что, если он просто ждет, пока мы уснем?

Маркус замер. Его шея с тихим жужжанием сервоприводов повернулась к Бергу. Янтарные глаза вспыхнули во мраке трюма.

— Моя архитектура не подразумевает обмана, — механический, скрежещущий голос отразился от металлических стен парома. — Ложь — это концепция, присущая органическим существам для получения биологического или социального преимущества. Моя директива «Омега» абсолютна. Я защищаю Авангард. Ваша смерть означает провал моей функции. Провал нерационален.

— Пошел ты к черту со своей рациональностью, — Берг сплюнул. — Ты носишь лицо мертвеца и думаешь, что цифрами можно описать жизнь.

Эш собирался осадить Берга, но внезапно слова застряли у него в горле.

Воздух внутри парома изменился.

Это началось с легкого, почти незаметного давления на барабанные перепонки, как будто они стремительно погружались на глубину. Затем, сквозь монотонный вой ветра в брешах корпуса, прорезался новый звук.

Низкочастотный, пульсирующий гул. Он не был похож на тяжелую поступь Центурионов. Этот звук заставлял вибрировать саму ржавую сталь палубы под их ногами, отзываясь тупой болью в зубах.

Туман за проломом в корпусе парома начал менять цвет. Из грязно-серого он медленно, неотвратимо наливался холодным, болезненным электрическим синим.

Оксана резко вскинула руку со сжатым кулаком, подавая сигнал тревоги.

— Воздух! — прошипел Эш, мгновенно выключая фонарь. Трюм погрузился в абсолютный мрак. — Берг, оружие не включать! Элоди, выключи сканер! Никакой электроники!

Гул нарастал, превращаясь в оглушительный, визгливый рев турбин.

Это был Летающий Охотник-Убийца (HK-Aerial).

Многотонная летающая крепость Скайнета, оснащенная плазменными турбовентиляторами, шла прямо над высохшим руслом канала. Охотники редко патрулировали эту пустыню просто так — им некого было здесь убивать. Скайнет явно пустил авиацию по их следу. Машины прочесывали каждый квадратный километр, пытаясь найти тех, кто ушел из лондонского метро с жестким диском.

Синий свет снаружи стал ослепительным. Три огромных, сверхмощных прожектора Охотника, установленные на днище его хищного фюзеляжа, прорезали туман, сканируя дно.

— В укрытие. Живо, — скомандовал Эш.

Берг схватил свой плазмомет и, кряхтя от боли в спине, перекатился за массивный остов сгоревшего грузовика. Оксана скользнула под днище покореженного пикапа. Эш схватил Элоди за плечо и дернул ее за собой, втискиваясь в узкую щель между двумя ржавыми легковушками.

Они вжались в холодный, грязный металл, стараясь слиться с ним воедино.

Маркус остался стоять ровно в центре палубы.

— Маркус, в укрытие, идиот! — прошипел Эш из темноты, не смея повысить голос.

— Отрицательно, — тихо, но четко ответил терминатор. — Моя температура эндоскелета снижена до уровня окружающей среды. Для тепловизоров HK-Aerial я являюсь частью металлического мусора. Ваши биологические сигнатуры (температура 36.6 по Цельсию) слишком контрастны. Я активирую электромагнитный щит, чтобы создать помехи для его сенсоров.

С этими словами Маркус закрыл свои янтарные глаза. Свет в визорах погас, превратив его лицо в мертвую,