Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

глоток. Вода отдавала йодом, ржавчиной и серой, но сейчас она казалась вкуснее любого коллекционного вина из уничтоженного прошлого. Она закашлялась, когда жидкость обожгла воспаленное горло, но на ее щеки медленно начал возвращаться цвет.

— Спасибо… — выдохнула она, возвращая флягу. Эш не стал пить сам, хотя его собственная гортань превратилась в наждачную бумагу. Он молча завинтил крышку и убрал драгоценный пластик обратно.

Маркус непрерывно наблюдал за этим процессом. Его оптические сенсоры фиксировали передачу жидкости от одной биологической единицы к другой. В логических цепях Скайнета это действие классифицировалось как «неоптимальное распределение ресурсов». Биологическая единица «Эш» (Командир) имела высшую тактическую ценность. Биологическая единица «Элоди» находилась на грани физического отказа. Рациональнее было оставить слабое звено. Но вирусный протокол «Омега», вшитый в его ядро, заставлял машину принимать эту иррациональность как новую константу.

— Внимание, — металлический голос Маркуса разрезал шум ветра. — Анализ атмосферных масс показывает резкое изменение химического состава. С северо-запада движется фронт тяжелых газов. Высокая концентрация углекислоты и токсичных испарений. Газ стелется по самому дну русла.

— Радиационная буря? — напрягся Эш, вглядываясь в серую мглу.

— Отрицательно. Это кислотный прилив. Если мы останемся на текущей высоте относительно уровня моря, вы задохнетесь через восемнадцать минут, — бесстрастно доложил киборг. — Требуется немедленно изменить вектор движения и занять возвышенность.

Берг с ужасом посмотрел на свои ноги, по щиколотку увязшие в иле.

— Какая к черту возвышенность на дне моря?! Здесь плоско, как на бильярдном столе!

— Сенсоры фиксируют аномалию рельефа в полутора километрах по вектору ноль-пять-ноль, — желтые глаза Маркуса мигнули, переключаясь в режим дальнего сканирования. — Скопление крупногабаритного металлолома и кальцинированных рифов. Мы должны ускориться.

Эш не стал раздумывать.

— За ним! Живо! Элоди, держись за мой ремень, если будешь падать. Берг, не отставать!

Они рванулись вперед. Скорость выросла, и теперь каждый шаг превратился в агонию. Ил больше не просто чавкал — он словно пытался засосать их целиком.

Туман вокруг них начал стремительно меняться. Из бледно-серого он наливался болезненным, зеленовато-желтым оттенком. Запах сероводорода усилился настолько, что глаза начали слезиться, а в носу появилось ощущение, будто туда залили уксус. Это был тяжелый газ, поднимающийся из глубоких трещин в земной коре — предвестник тектонических сдвигов, потревоженных бомбами десятилетия назад. Газ действительно полз по самому дну, как густая, полупрозрачная патока, медленно поглощая их ботинки, затем колени.

— Быстрее! — хрипел Эш, чувствуя, как газ начинает обжигать кожу даже сквозь плотную ткань армейских штанов.

Из зеленоватой мглы перед ними внезапно выросла преграда.

Это было невероятное, сюрреалистическое зрелище. Огромный коралловый риф, который тридцать лет назад находился глубоко под водой, теперь возвышался посреди пустыни. Но он не был мертвым камнем. Под воздействием немыслимых температур ядерного взрыва, испарившего воду, песок и соли сплавились с кораллами, превратив их в гигантскую стену из изломанного, матового черного стекла и зазубренных, острых как бритва сталагмитов. Внутри этого стеклянного леса покоился разорванный пополам остов французского военного фрегата, намертво впаянный в стекловидную массу.

Это была возвышенность. Их единственное спасение от стелющегося по дну ядовитого газа.

— Наверх! Карабкаемся по рифу к кораблю! — скомандовал Эш.

Маркус первым прыгнул на острые стеклянные уступы. Зазубренные края со скрежетом царапали его хромированные ноги и сдирали остатки силиконовой кожи с рук, но машина не обращала на это внимания. Его гидравлика с легкостью вгоняла стальные пальцы глубоко в хрупкое стекло, прокладывая путь.

Берг, тяжело дыша, начал карабкаться следом. Его вес играл против него. Стекловидные кораллы трещали и крошились под бронированными ботинками.

Элоди сорвалась на втором метре подъема. Кусок стеклянного сталагмита откололся под ее рукой, острое лезвие скользнуло по предплечью, распарывая куртку. Девушка вскрикнула и полетела вниз, прямо в зеленоватое, бурлящее облако тяжелого газа.

Она не успела упасть.

Молниеносным, размазанным в воздухе движением Маркус развернулся, повиснув на одной руке. Его вторая, свободная конечность из гиперсплава выстрелила вниз, как поршень, и намертво перехватила Элоди за лямку рюкзака в метре от земли. Сила рывка была такой, что девушка жалобно пискнула, но металлическая хватка киборга была надежнее любого альпинистского троса. Маркус без видимых усилий подтянул ее вверх, одним рывком забросив на широкий, безопасный уступ.

Эш, поднимавшийся рядом, на секунду замер. Он смотрел на машину, которая только что спасла человеческую жизнь с той же безжалостной эффективностью, с которой обычно убивала. Этот когнитивный диссонанс сводил с ума.

Газ внизу поднимался всё выше, полностью скрыв дно Ла-Манша. Желто-зеленое море токсинов билось о стеклянный риф всего в паре метров под их ногами.

Они добрались до остова военного фрегата, взобравшись по искореженному, покрытому ржавчиной борту, и тяжело рухнули на палубу. Металл корабля протяжно стонал под порывами ветра. Здесь, на высоте двадцати метров над дном, воздух был чище. Свежий, ледяной ветер выдувал остатки яда из легких.

Отряд лежал на холодной, рифленой стали, пытаясь отдышаться. Грудь Берга ходила ходуном, он сплевывал желтоватую слюну. Элоди, обхватив содранную в кровь руку, смотрела в небо пустыми глазами.

Маркус стоял на краю палубы, как горгулья на фасаде собора, глядя вниз, на море ядовитого тумана.

— Токсичный прилив достигнет пика через сорок минут, после чего начнется рассеивание, — доложил киборг. — Наш текущий уровень высоты гарантирует стопроцентную выживаемость органики.

— Спасибо, что не дал сдохнуть, — прохрипел Берг, с трудом садясь и приваливаясь спиной к остаткам надстройки фрегата. В его голосе не было издевки. Только тяжелое, мужское признание факта.

Эш сел, вытянув ноги. Боль в левой руке стала оглушающей. Он чувствовал жар, исходящий от кожи даже сквозь плотный бинт. Лихорадка забирала последние силы. Он посмотрел на часы. В этом мире не было солнца, чтобы определить время суток, но хронометр показывал глубокую ночь.

— Мы ночуем здесь, — приказал Эш, его голос дрожал от озноба. — Внутрь надстройки. Найдите закрытое помещение, где нет сквозняка. Скайнет не рыщет в токсичных приливах, их сенсоры слепнут в этом газе так же, как и мы. Мы в безопасности до утра.

Оксана молча поднялась и первой скользнула в темный провал корабельной двери. Через пару минут она вернулась и дважды постучала костяшками пальцев по переборке. Место было найдено.

Они разместились в бывшей офицерской кают-компании.