Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников

и саперы под землей во время подземно-минных войн в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом и пятьдесят пятом годах. Знал и злился, что такой потенциал пропадает. Эх… было бы у него больше людей. А не только жалкая горстка верных ему «Читтоло».

Глава шестая

Рано утром Павленко со своей делегацией прибыл к Графской пристани, чтобы на катере отправиться к месту гибели «Новороссийска». Катер уже ждал делегацию.

— Места нет, тяжело будет, — сказал рулевой, не желая брать оперативника на борт.

Но Павленко в ответ просто приподнял бровь и тут же сказал, что, если на этом катере ему не найдется места, значит, он найдет другой, на котором поместятся все и команда будет посговорчивее.

— Нет-нет, мы поместимся, — засмущался Колумб и тут же через переводчика начал уговаривать рулевого.

К этому итальянцу Павленко приглядывался все время, что сопровождал делегацию, и все никак не мог разгадать его. Человек-ребус, ему бы больше подошла собственная винодельня, дом с видом на море, кресло-качалка, трубка, чем форма моряка. Колумбом его назвала мама, которая обожала историю мореплавания. Но как только он заговорил, Юра понял, насколько он глубоко ошибся, приняв итальянца за медлительного винодела. Этот человек был конструктором подводных лодок. Он не мог усидеть на месте ни секунды и с первых же дней стал создавать проблемы. Неугомонный итальянец постоянно куда-то лез. С утра он шел бегать. Павленко приходилось бегать вместе с ним. И каждый раз он буквально за шкирку ловил тезку первооткрывателя Америки, чтобы тот не полез туда, куда ему никак нельзя было лезть.

Несмотря на то что Севастополь всегда был приветлив и открыт для гостей, он оставался военным городом. И военная инфраструктура занимала много места. Жители уже привыкли к этому, а вот приезжие… Итальянцу нужно было знать все, а еще он обожал военную технику и был ее настоящим фанатом. Постоянно пытался сфотографировать то, что нельзя, и очень сложно было успеть отследить тот момент, когда в его руках появится камера. Его роль в делегации пока тоже вызывала вопросы. И еще нужно было узнать, куда каждый вечер уходит переводчица. В общем, обычная работа оперативников боевой группы.

Колумб продолжал фонтанировать идеями на жуткой смеси русского и итальянского языков. Его проекты, которые он озвучил еще в самолете во время полета, уже немного пугали и в то же время восхищали Павленко. Да, они могли показаться утопией, фантастикой, но еще вчера самолеты многим казались чем-то фантастическим и невозможным. После войны технический прогресс двигался еще быстрее, чем до нее, хотя, казалось бы, сейчас стоило остановиться, накопить силы, восстановить разрушенные города. Засеять поля. Но именно этого делать нельзя. И это понимали все. Советский Союз, страна-победитель, не мог себе позволить перевести дыхание и зализать раны, потому что нужно удерживать завоеванные позиции. Бывшие союзники только делали вид, что все мы друзья и на одной стороне. В штабе неоднократно говорили о том, что среди вчерашних союзников друзей у Советов нет и не будет. Зависть — да. Попытки диверсий и шпионажа — были, есть и будут. Расслабляться нельзя.

Сотни конструкторских бюро работали на опережение. Разрабатывали новые виды оружия, срочно приводили в порядок заводы. Павленко всегда нравилось представлять будущее как что-то уникальное, удивительное. Что-то яркое, похожее на калейдоскоп, через который можно будет смотреть на солнце и видеть чистое небо без дымного следа от работы артиллерии.

Колумб тоже видел будущее ярким и безопасным, но в его будущем работали автоматические машины артиллерии, полностью самоходные, маленькие подводные лодки несли службу на рейде, а самолетами можно было бы управлять с земли. Он даже показывал Павленко свои чертежи, но тот очень удачно прикидывался, что ничего в этом не понимает. Тогда итальянец горячился и начинал объяснять, а потом решал, что, может быть, и не стоит тратить на непонятливого русского свое драгоценное время. В конце концов, есть дела и поинтереснее.

— Я должен погрузиться, — решительно сказал Колумб, как только они вступили на борт катера.

— Зачем? У вас же нет ни оборудования, ни, как я понимаю, специальных навыков.

— Да. То есть нет. Есть навыки, но нет оборудования. Но мне сказали, что оборудование дадут. И я надеюсь, что будет кто-то, кто будет помогать мне и страховать сверху; я уже слышал, что ваша легенда — Афанасьев — погиб в самом начале спасательной операции. Но говорят, что это последствия тяжелой контузии.

— Вы сможете погрузиться, как только мы вернемся, но только с моим специалистом, для того чтобы кто-то страховал вас снаружи, не под водой, — твердо сказал Павленко, уже решив, что специалистом будет Богданов.

Оперативник был уверен, что Вячеслав и сейчас наблюдает за ними. Даже не видя друг друга, они хорошо умели чувствовать, есть ли рядом кто-то из своих. Богданов определенно был тут, где-то за спиной, но все равно Павленко казалось, что что-то не так. Он покрутил головой, делая вид, что разминается. Деревянную часть пристани недавно восстановили, пока просто набив доски на месте старого причала. Пусть немного грубовато, зато прочно. Катер отчалил так быстро, словно рулевой и штурман боялись, что за ними гонятся. Павленко мысленно кивнул. Это была странная поспешность.

Богданов действительно наблюдал за катером с пристани. Там нашлось укромное местечко, откуда его никто не видел с моря, зато у него был отличный обзор.

Вся делегация успешно погрузилась в катер, и как-то слишком быстро, поспешно не самое крепкое на первый взгляд суденышко стартовало в сторону Госпитальной стенки, где стояли спасательные и вспомогательные суда. Но дойти катер не успел. Взрыв, небольшой, направленный, прозвучал от одного из буев, который отмечал место, где были установлены закрывающие вход в порт боны.

— Странно, — пробормотал себе под нос Богданов и добавил: — Действительно странно.

Первой его реакцией было рвануть к лодкам, но он прекрасно видел — взрыв не затронул катер. Больше шума, чем вреда. Демонстрация — в день траура, — что еще не все закончилось. Если заряд был не в катере, то Павленко цел и, скорее всего, хорошо видел все со своей позиции.

Даже дураку понятно, что взрыв действительно странный и какой-то нелогичный. Но с другой стороны, как тут же подумал Вячеслав, это было как раз логично. Почему бы и не отвлечь внимание таким вот образом? В голове Богданов уже приготовил объяснение произошедшему — донная мина, которую подняло со дна активное движение кораблей. Подойдет. Но как-то уж очень вовремя она всплыла.

Вячеслав посмотрел, в какую сторону пошел народ: зевак не отпугнет даже сильный взрыв,