Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников

Для себя Вячеслав выбрал два главных объекта. И он очень надеялся, что диверсанты думали так же.

Как показали дальнейшие события, он был прав. Диверсанты выбрали оба объекта. Но если у оперативного штаба их случайно спугнет Татьяна, оказавшаяся в нужном месте в нужное время, что, кстати, с точки зрения Богданова, тоже было само по себе подозрительно, то на втором объекте оперативники будут работать сами.

Итак. Ночью все события дня оперативники боевой группы условно разделили на два действия. Как в театре. Потому что не только у них сложилось впечатление, что руководил всем происходящим невидимый кукловод.

Действие первое. Оперативный штаб флота. Как и во все остальные дни, жизнь там активно кипела. Доходило порой до драк, людей разнимали, но…

— Тебе тоже кажется, что все это как-то… срежиссировано? Я разговаривал с ними с утра, совершенно другие люди, и я точно мог сказать, что устроить такой скандал Лео не способен, — заметил Павленко, подойдя к Богданову, когда тот показал ему жестом, что нужно поговорить.

Они стояли у большого чайника и пили чай. В этот момент за одним из столов сцепились два инженера. Тот самый Леонардо, который был под контролем Павленко, и Журавлев, руководитель группы, за которой присматривал Богданов. Даже издалека было понятно, что спор начался внезапно, но…

— У тебя переводчик проверенный? — спросил Богданов, глядя на растрепанную барышню, которая как раз и пыталась разнять спорщиков. Сам Вячеслав в этот момент думал, что Журавлев проявил себя хоть как-то впервые с того момента, как они прибыли в Севастополь. Что было само по себе удивительно. В самолете он все же казался более активным, а на месте как-то… растерялся.

— По идее, да, но за ней я тоже присматриваю. Зовут Екатерина, Катя, работает в комитете по приему иностранных делегаций, по досье — в торговле, на самом деле к торговле никакого отношения не имеет, понимает в ней плохо, но быстро соображает во всем остальном. Ориентируется настолько быстро, что даже я пару раз мысленно аплодировал ей. Знает четыре языка на уровне, что уже думает и во сне разговаривает на них. Но ты тоже обратил внимание, да?

Богданов кивнул, делая вид, что изучает чистоту стакана, в который собирался налить очередную порцию чая.

Оба заметили, что переводчик, по идее, должна была реагировать на ссору в коллективе вверенных ей людей, наверное, хоть как-то активнее.

Но вместо этого она пыталась, конечно, разнять инженеров и даже пару раз вклинилась между ними, начав увещевать на русском и итальянском языках. Но делала это как-то отстраненно. Словно все происходящее не имело к ней никакого отношения.

— Я уже начинаю подозревать всех, кто тут присутствует, — заметил Гена. — Кстати, знаешь, о чем они спорят на самом деле?

— О чем?

— После ремонта «Новороссийск» стал длиннее. Я это точно знаю, потому что об этом говорила Татьяна из твоей группы. Она говорила, что длина линкора стала сто восемьдесят шесть метров с хвостиком. Это максимальная длина со всеми надстройками, если я правильно понял.

— «Чезаре» вроде был меньше. Сто семьдесят семь или восемь метров.

— Вот об этом и спорят. Итальянцы уверены, что не может быть так, чтобы корабль после ремонта стал длиннее. А он стал. И еще шире, кстати. Но кое-чем мы все-таки пожертвовали.

— Слушай, Таня летела со мной, а все цифры каким-то образом запомнил ты, — удивился Богданов.

— Да все просто. Она постоянно повторяет их.

— Ладно, расскажи, чем мы пожертвовали.

— Она вроде бы говорила, что мощностью двигателя. Ее я, кстати, тоже подозреваю и тебе советую, — сказал Павленко и добавил: — Мои итальянцы уже заметили, что Кармолина смотрит на тебя влюбленными глазами.

— И правильно делаешь, в этом и состоит наша работа, — чуть улыбнувшись, ответил Богданов. В этот момент Татьяна тронула его за рукав:

— Можно на минуту вас?

— Мы же на «ты», — поддерживая иллюзию того, что он решил приударить за ней, ответил Богданов.

— Да, на «ты»… Слушай, там что-то странное снаружи. Пришли два рыбака и принесли большую коробку, сказали, что нашему повару. Но они не стали его ждать, а просто оставили коробку и ушли.

— Хорошо. А в чем странность?

— Коробка стоит там уже час, не пахнет рыбой, к ней никто не подошел, а даже с учетом того, что на улице не жарко, я бы не стала бросать свежепойманную рыбу на такое количество времени, — заметила Татьяна. — А еще она слишком маленькая для того, чтобы ее содержимым можно было накормить много народу. А нас тут много же, они сказали, что именно для поваров, на обед, но почему тогда они не занесли ее внутрь? На кухню? Ведь вход на кухню с другой стороны.

Сама того не замечая, Татьяна тараторила, явно волнуясь. Богданов уже отметил, что, даже когда девушка оставалась внешне спокойной, волнение выдавала именно речь — то, с какой скоростью она начинала говорить. Следить за тем, что она говорит, с такой скоростью становилось все сложнее.

Богданов мысленно обругал себя. Но с другой стороны, если бы он обращал внимание вообще на все, что сейчас происходит, на все коробки, ящики… Нет, на самом деле должен был. Обращать внимание и следить за всем. Как уже сказал Павленко, это их работа.

Коробка в самом деле была. Небольшая и слишком чистая для того, чтобы быть коробкой с рыбой.

По опыту Богданов знал, что, если где-то лежит рыба, даже хорошо упакованная, она должна пахнуть и какая-то часть коробки определенно промокнет, но ничего такого не наблюдалось.

— Хорошо, Таня, спасибо, ты иди посмотри, там инженеры наши против итальянских выступают, думаю, что там нужно твое вмешательство. И потом мне нужно будет кое-что у тебя уточнить. Ты запомнила тех рыбаков, кто принес эти коробки?

— А зачем я там? Я имею в виду спор. И да, я их не запомнила, потому что они постоянно наклонялись, кашляя, получается, что прятали лица, — удивилась девушка, которая никак не хотела отходить от таинственной коробки.

— Иди, Таня, — с легким нажимом повторил Богданов и добавил чуть грубовато: — Ты мне тут будешь только мешать.

Работать с любыми «сюрпризами», которые могут взрываться, всех участников боевой группы учили много раз. И раз в полгода на полигоне собирали и закрепляли знания. Никто не хотел, чтобы боец подорвался по глупости, просто не зная, что перед ним и как с этим работать. На то, чтобы оценить обстановку, у Богданова ушло две минуты, еще две минуты на то, чтобы