Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников

— Отлично. Машина привлечет внимание. А велосипед — нет. Маневренный и быстрый транспорт. Еще вот что. Мне нужен от тебя один человек для внешнего наблюдения, но чтобы ты доверял ему на двести процентов. И возможность максимально быстро связаться с этим человеком.

— За чем будем наблюдать?

Кузнецов ничего не записывал, но тут глава группы «Дон» был уверен, что этот запомнит. Запомнит и сделает даже не в лучшем виде, а в совершенном. Насколько это возможно.

— За итальянским теплоходом в бухте Омега. Мне нужно знать все, что там происходит. Когда они там гасят свет, ходят в туалет. В общем, все. Как идет ремонт и куда ходят за продуктами. Состав экипажа не прошу, сам понимаю, что внутрь наших никто не пустит.

— Обижаешь. Мы за ним уже присматриваем. Вместе с твоим заказом принесу тебе через час все данные наблюдения с первого момента, когда он там появился.

— Молодец, — улыбнулся Богданов.

День клонился к вечеру, а у него было еще очень много дел. Потому что как ни крути, но докладывать пока нечего, расследование так и не сдвинулось с мертвой точки, данных по разведке мало, подозреваемых много, людей не хватает.

Капитан-лейтенант не подвел. Все, что было запрошено, в самом деле появилось у Богданова через час. К огнестрельному оружию шли коробки с патронами, все чин по чину. Даже велосипед доставил запыхавшийся юнга. Он же передал конверт.

Внутри были данные наблюдения за итальянским теплоходом. Тоже очень интересная история. Согласно этим записям, судно никто не покидал и на него никто не поднимался. Исправно включали и гасили свет. Попросили кинуть им воздушку для того, чтобы было электричество. Воздушку кинули. Вроде как суетятся на палубе, что-то там чинят. Но при этом людей мало. Слишком мало для торгового корабля. Сам корабль только называется «теплоход», там, судя по всему, модернизированный двигатель. Несмотря на объявленную поломку, в бухту зашел своим ходом, помощи буксира не просил.

— Значит, создаем видимость активности, — сказал сам себе Богданов.

Был еще один интересный момент, о котором сказал, вернее, написал Кузнецов. По городу прокатилась волна странных краж. Со стороны можно было подумать, что обычное дело, пока патрули заняты в порту, можно выносить все, что плохо лежит, но Анатолий сделал небольшую приписку. Непонятно, что именно воровали. Вскрывали помещения, преимущественно склады, устраивали бардак, чтобы создавалось впечатление ограбления, но по факту ничего не было украдено. Больше поломано. Об этих ограблениях мало кто знал, потому что самой тяжелой новостью, о которой писали везде и за чем следили с ужасом и надеждой, был «Новороссийск». Возможно, что таким образом пытались перетянуть внимание, отвлечь от чего-то. Такое в практике Богданова уже случалось много раз.

Глава пятая

В том, что за ним будут следить, он не сомневался. Но было интересно, кто именно и как быстро они себя проявят. Постоянная поддержка группы давала уверенность в своих силах. Даже не видя их, он чувствовал — они рядом. Нужно было дать задание Луке и Иакову, чтобы они пробрались на «Коммуну» и заложили заряды. Лучше, конечно, под водой. Но сейчас в гавани, где стояло спасательное судно, все дно перекрыли специальными буями, чтобы к кораблям нельзя было подобраться. Но он не сомневался в своих бойцах. Если будет нужно, они обязательно подберутся к кораблю. Нужно окончательно выбить почву из-под ног СССР. А для этого — убрать еще одну легенду флота. Спасательный корабль был второй целью.

«Читтоло» — это для отвлечения внимания. Пусть думают, что это диверсия, направленная на уничтожение советского флота. Настоящий план заключается в другом, но в него он пока не планировал кого-либо посвящать. Кажется, кто-то зовет его в коридоре.

Он поморщился от легкой головной боли, последствия контузии. Сам себя загнал в эти рамки, навязал себе работу, из-за которой он теперь не может полноценно заниматься делом. Но с другой стороны, именно эта работа стала для него неожиданной отдушиной. Когда в руки снова легли инструменты, он вдруг почувствовал… Радость? Что-то, что он давно не чувствовал. Надежду. Он вдруг понял, что снова живой.

Надо же. Опять стучат в дверь. Нужно работать. А тот, кто следит за ним, — новичок, как ребенок, который прячется в родительском доме за занавесками и думает, что его не видно. А это значит, он никуда не денется и будет постоянно где-то рядом. Такие дилетанты даже полезны. Всегда можно дать им пару-другую ложных целей. Главное, чтобы он не видел встречу с Лукой и Иаковом. Ребята хоть и надежные, работают на него давно и даже получили новые имена, но не хотелось раскрывать их. Значит, успеется.

Выдохнул, потер виски. Пора снова приниматься за работу.

…Тем временем Гена Рябов получал нагоняй.

— Я заметил, что вы беспокоите больных, мне это не нравится. Я буду настаивать на том, чтобы вас перевели в другой корпус. — Новый врач, Виктор, точно, Виктор Гургенович, смотрел на Рябова так строго, что того и гляди поставит двойку по поведению. Рябов постарался принять максимально удивленный вид.

— Подождите, вы же сами понимаете, что места тут нет. Ни в одном из корпусов. И меня положили в коридор. А вы попробуйте полежать там? Вот и пытаюсь хоть как-то развлечь себя и поискать какое-то тихое местечко.

— В коридоре? Ну да, тогда да. — Виктор Гургенович с удивленным видом взъерошил волосы. — Но все же я прошу вас не очень беспокоить больных. Куда бы я ни пошел в эти два дня, что я в Севастополе, везде вы. Постоянно что-то вынюхиваете. Неужели вы думаете, что я недостаточно компетентен, чтобы лечить людей? Может быть, вас сюда специально прислали, чтобы проверить, как мы тут работаем?

Рябов удивленно посмотрел на сердитого главврача. Честно говоря, больше всего тот сейчас напоминал не московское светило, а старого больного ворона. Очередные сутки без сна никому не добавляют солидности. А пострадавшие все продолжали поступать. Буквально десять минут назад привезли пятерых. Как оказалось, думали, что они уже мертвы, провели почти двое суток под стеной, зацепились за остатки старого причала, которых было не видно под водой, и лежали там. От переохлаждения почти не дышали.

— Да просто я общительный, понимаете, люди тут устали, им страшно. Какими бы сильными они ни были. — Рябов мысленно вспомнил куратора по внедрению. Тот всегда говорил, что найти нужную ноту можно в каждом человеке, найти, потянуть ее и сыграть на этой ноте-струне правильную мелодию. И так можно достучаться до любого.

— Почти все они прошли войну. Неужели