Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников

поэтому Богданов направился в другую сторону. И оказался прав. Поскольку именно на той позиции, которую он сам занял бы для наблюдения и возможных действий, находился еще один наблюдатель. Мужчина, точно так же как и Богданов, решил переодеться рыбаком. Кепка, надвинутая на глаза, водолазка, брезентовая крутка и такие же штаны, все в меру грязное и в меру же потертое. Сапоги резиновые. Мужчина стоял, опираясь на парапет, и, казалось, дремал, глядя на море, но при этом на взрыв он даже не обернулся и не вздрогнул, а сильный запах алкоголя мог отпугнуть любого. Однако когда часто работаешь в поле, то уже знаешь, что спирт, который пили, и спирт, которым просто облили одежду, очень сильно отличаются по запаху.

Вячеслав побежал до того, как рыбак начал движение. Опередил его буквально на долю секунды. Оружие у оперативника с собой было, но открывать стрельбу на улице города, который погрузился в траур, да еще и когда находишься под наблюдением, никак нельзя. Достаточно того, что они уже бежали по одной из центральных улиц рано утром. Как ни пытался Богданов, в утренних сумерках было сложно разглядеть лицо противника, к тому же он надвинул капюшон на глаза. Как сам-то видел, куда бежит?

Судя по всему, ему попался подготовленный агент, потому что он тоже не стрелял. Неопытный открыл бы стрельбу и поставил тем самым патруль на уши. А этот нет. Резко сменив направление, противник, не снижая темпа, побежал вверх по улице. Богданов порадовался в душе, потому что уже хорошо знал город и помнил, что если бежать вверх именно по этой обманчиво длинной улице, то упрешься в тупик, но, как оказалось, тот, кто вел его туда, тоже об этом знал. Неужели кто-то из своих? Слишком уж хорошо враг знал улицы Севастополя. Где поворот, где ступеньки или холмы. Боец попался опытный, сначала он резко набрал скорость, обманчиво петляя, делая вид, что вот-вот свернет в переулок, и заставляя оперативника перестраиваться под себя, чтобы сбить дыхание. А потом, резко развернувшись, диверсант, не снижая скорости, сделал прыжок в сторону Богданова. Это только в кино можно увидеть блеск стали, перехватить руку с ножом. Скоро, наверное, таких героических фильмов будет еще больше, но на самом деле боевые ножи сделаны из стали, которая не блестит. Темная, словно подкопченная. На стороне диверсанта, похоже, был немалый опыт. На стороне Богданова — очень хорошая реакция, сила и тоже уже немалый боевой опыт. Он смог увернуться просто на автомате и так же резко выбросил руку вперед, целясь под капюшон, в глаза.

Бой был некрасивый, но быстрый. Противники сошлись молча и пару минут просто катались по земле, пытаясь максимально обезвредить друг друга, придавить, прижать, не дать сделать опасное движение. Не было слышно ни криков, не ругани. Экономили дыхание и не хотели поднимать шум. Оба.

И как же не вовремя появился этот патрульный. Молодой, совсем мальчишка, откуда он там взялся! Засвистел, бросился вперед, и именно этого движения, когда Богданов успел рявкнуть: «Назад!» — хватило противнику, чтобы метнуть нож в патрульного. В горло. Парень осел, а Вячеслав непростительно упустил секунды, взглянув мельком на солдата и прикинув, есть ли смысл его спасать или продолжить бой. Именно в этот момент диверсант с силой ударил Богданова в основание шеи, скорее всего, пистолетом, легкий нокаут, буквально секундная потеря ориентации. Пока он пытался встать, противник уже ушел по пожарной лестнице.

Богданов с трудом поднялся, потряс головой, сбрасывая одурь от удара, одновременно фиксируя в мыслях, что у него осталось не так много времени. Буквально минута-две. Свисток патрульного наверняка слышали, значит, нужно идти. Богданов успел.

Патрульный, к сожалению, был уже на тот момент мертв.

— Ты откуда такой красивый? — спросил вездесущий Кузнецов.

Вот откуда, интересно, у него хватало сил и скорости оказываться в нужное время и в нужном месте? Кузнецов перехватил Вячеслава на повороте к спуску к пристани, к оперативному штабу, и затащил в подъезд жилого дома. Быстро осмотрел, убедился, что ранений нет, и кивнул.

— Там патрульный убит, — устало сказал Богданов, опираясь на колени и тряся головой.

Обманчиво легкий, его противник оказался очень хорошо подготовленным. Если бы он ударил чуть сильнее, то глава группы «Дон» уже бы не пришел в себя.

— Ты его?

— С ума, что ли, сошел? Нет, конечно. Очень не вовремя оказался рядом. Засвистел, дурак. Вот чего бы ему не пройти мимо? Еще один пацан, мечтающий стать героем.

— Ты видел, с кем дрался?

Вячеслав мрачно кивнул:

— Видел. Только вот украсил он себя так, что без косметики и не узнать.

Это правда. В драке первое, что сделал Слава, — стащил с мужчины капюшон. Его противник использовал все из грима, что было под рукой: густые брови, нависающие над глазами, бороду, усы, правда, разного цвета, но это уже нюансы. Видимо, у него было не так много времени, и шрам, идущий через переносицу, был нарисован плохо, потому что Богданов смог его смазать. Он показал ладонь со следами грима Кузнецову — видишь, даже не старался особо.

Тот кивнул:

— Хорошо. Вернее, плохо. Ты хоть что-то запомнил?

Богданов покачал головой. Он действительно не был уверен, что узнает при встрече этого человека. Хотя, конечно, есть черты, которые не смазать. Но работал явно профессионал. Даже руки замаскировал — на руках были обрезанные перчатки. Хотя один момент Богданов все-таки запомнил и сохранил в памяти. Размер ноги. У диверсанта был для его роста и комплекции маленький размер ноги. Ну хоть какой-то все-таки след.

Вернувшись в служебную квартиру, оперативник быстро переоделся и почти бегом устремился в штаб. Павленко еще не вернулся, от Рябова пока вестей не было, в столовой санатория уже гудел разъяренный улей голосов. Все обсуждали утренний взрыв.

— Ты слышал? — Грек подкрался к Богданову почти не замеченным.

— Да, говорят, что дно взбаламутили и подняли еще одну мину.

— Две прибило к Южной стенке, только что сказали, — поддержал его версию Янис, а сам, зыркнув по сторонам, тихо сказал на ухо: — Я утром погружался. Еще две такие же «донные» мины я снял с еще одного буя, вернее с двух. Два буя заминированы и еще два взорвались. Мины-магнитки, заряд небольшой. Скорее так, попугать красивым фонтаном брызг. Но пока больше погрузиться не смогу. По состоянию здоровья.

— Покажи.

Казинидис подошел к подоконнику и принес все тот же портфель, с которым он, казалось, не расставался в эти дни. Оттуда грек извлек аккуратный сверток.

— Я правильно понял, что должен отдавать это и подобные