Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

— Мы осторожненько! — настаивал Лютаев.

— Ну если осторожненько, — сдался наконец Иваницкий.

— Вот это другой разговор! — Лютаев хлопнул в ладоши. — Братва, кто со мной? Нужны четыре человека. Я — пятый!

Помимо самого Лютаева, вызвались Прохоренко, Гудымов, Черняк и Кицак.

— Главное — выстрелить одновременно! — проинструктировал стрелков Лютаев. — Осторожно выглянуть из окошка, прицелиться, и по моей команде огонь…

Кажется, и впрямь ни вражеские снайперы, ни прочие возможные наблюдатели не ожидали от осажденных такой дерзости. А потому залп получился на славу. Все четыре прожектора, назойливо светившие в окна, разом погасли. Снизу раздались встревоженные крики, бахнули выстрелы, взревел мотор бронетранспортера.

— Учитесь, как надо лечить горбатых! — весело произнес Лютаев. — В мешок их и палкой! Это, если кто не понял, такая поговорка. А так — милое дело! Теперь можно любоваться видами из окошек без всякого опасения! Да и размышлять без вражеских огней намного приятнее. Думается, до утра они их не зажгут. А мы тем временем что-нибудь придумаем.

Что еще было хорошо в создавшемся положении, так это веревки, по которым вражеские спецназовцы пытались проникнуть в башню. Часть из них вместе с крюками свалилась вниз, а вот четыре оказались в руках Иваницкого и его бойцов и могли пригодиться.

* * *

Плененного спецназовца привели в чувство и попытались допросить при свете фонарей. Было понятно, что он знает английский язык, хотя поначалу отвечать на вопросы отказывался, лишь злобно косился то на Иваницкого, задавшего ему вопросы, то на остальных бойцов. И даже в начале допроса позволял себе дерзить и угрожать.

— Кто вы такие? — презрительно кривился он. — Все равно вас не сегодня так завтра всех уничтожат! Вы в безвыходном положении! Требую меня немедленно отпустить!

— Обязательно отпустим, — сказал Иваницкий. — Как тех твоих коллег, которые вместе с тобой пытались влезть в окно. Возьмем за ноги, и вниз головой из окна! Тебя это устраивает? Нам, знаешь ли, терять нечего. Так что советую тебе перестать корчить из себя супермена и начать отвечать на наши вопросы. Тогда, может, мы и не станем выбрасывать тебя из окна.

Постепенно до пленника начало доходить, что эти люди в изорванной и замызганной арестантской одежде не шутят. Действительно, терять им было нечего, а значит, церемониться с ним они не станут. Однако пленник изо всех сил старался сохранить лицо.

— Требую меня отпустить! — упрямо повторял он. — В этом случае я гарантирую вам жизнь. Конечно, если вы добровольно сложите оружие.

— Слышали? — не выдержал Лютаев. — Он от нас требует и гарантирует нам жизнь! Видать, большую шишку мы заполучили в плен! Хотя и выглядит эта шишка обычным мордоворотом. Вот ведь буржуйское семя! Командир, можно я ему разок двину для острастки? Чтобы он был сговорчивее!

— Можно, — с улыбкой сказал Иваницкий. — Только не убивай. Сам понимаешь…

— Понимаю! — ухмыльнулся Лютаев, сделал зверское лицо и, вплотную подойдя к пленнику, от души врезал ему по физиономии.

Получив по лицу, пленник мигом стал сговорчивее.

— Что вы хотите знать? — мрачно спросил он.

— Кто ты такой? — спросил Иваницкий. — Как здесь оказался и с какой целью?

Выяснилось, что пленник — английский спецназовец. Их база находилась в двухстах километрах отсюда. Их подняли по тревоге и перебросили в это самое место, на территорию тюрьмы “Сэнд”.

— Зачем? — повторил вопрос Иваницкий.

— Нам сказали, что в тюрьме бунт и что организовали его пленные русские спецназовцы, — пояснил англичанин. — Еще сказали, что их нужно усмирить любым способом, причем как можно быстрее, иначе слухи о бунте просочатся наружу, а это кому-то невыгодно. Это дело политическое, а потому все должно быть сделано тихо и аккуратно.

Пленник говорил, Иваницкий переводил, остальные бойцы молча слушали.

— Сколько вас всего? — спросил Иваницкий.

— Спецназовцев — сорок человек. Охранников — примерно две роты.

— Ого! — не выдержал кто-то из бойцов. — Серьезно они нас воспринимают! Впору гордиться!

— Вам сказали, сколько нас всего? — спросил Иваницкий.

— Нам сказали, что взбунтовалась вся тюрьма, — ответил пленник. — Но наша задача — нейтрализовать вас. Нам было сказано, что вас семь или восемь человек и что вы не обычные заключенные, а бывшие русские спецназовцы.

— Бывших русских спецназовцев не бывает! — гордо сказал Лютаев.

— Как вы собираетесь нас отсюда выкуривать? — продолжил допрос Иваницкий.

— Не знаю, — ответил пленник. — Мы попробовали один способ, но он оказался неудачным. В выигрыше остались вы. Сейчас, я думаю, разрабатывается другой план. Нам сказали, что с вами нужно покончить как можно быстрее.

— Все слышали? — спросил Иваницкий.

— Допустим, это было понятно и так, — сказал Лютаев. — Оттого они и не стреляли в нас из пушек. Пушки — дело громкое. А тут — политика, — выразительно добавил он.

— А если, допустим, нас взять измором, так это тоже для них невыгодно, — вступил в разговор Прохоренко. — Откуда им знать, сколько мы продержимся? Если долго, то пойдут слухи. Слухи за тюремными стенами не удержишь. Вот тут-то и должен пригодиться спецназ. Чтобы, значит, удавить нас по-тихому…

— Так это и хорошо! — воскликнул Лютаев. — Нет, в самом деле! Пока они там размышляют, мы можем воспользоваться шансом. Главное — этот шанс придумать.

Никто не стал уточнять, о каком именно шансе говорил Лютаев. Потому что и без того все было понятно. Это должен быть шанс, который позволил бы им спастись. Не погибнуть в неравном бою, а именно спастись.

Идея возникла внезапно, как это зачастую и бывает. И принадлежала она Иваницкому.

— А что, если нам кого-нибудь отправить за помощью? — ошарашил он сразу всех.

Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что никто вначале даже не нашелся что на них ответить.

— Это как?! — удивленно воскликнул Лютаев.

— А вот как, — продолжил свою мысль Иваницкий. — Вот сидит наш пленный красавец. На нем военная форма. Снимаем с него форму, переодеваем в нее кого-то из наших, пользуясь темнотой, спускаем его из окна, и… А что? Веревки у нас есть, а спуститься по ним — дело простое. Прожектора пока что не горят…

— Ну допустим, мы его спустим, — перебил командира Лютаев. — А дальше-то что?

— Да ты погоди! — Иваницкий махнул рукой. — Дай досказать! Значит, спускаем в военной форме и при оружии. Само собой, дадим ему консервов и воды. А дальше он должен выбраться из тюрьмы и сообщить кому-нибудь о нас. Призвать кого-нибудь на помощь.

— Выбраться из тюрьмы? — недоверчиво хмыкнул Прохоренко. — Хорошенькое дело! Это как же?

— Вот чего не знаю, того не знаю, — вздохнул Иваницкий. — Но если он выберется и кому-то о нас сообщит, то это и будет