Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

Однако же и до границы было не близко. Да и с самим Гудымовым в любой момент могло случиться все что угодно. Он был один в этой враждебной для него пустыне, и рассчитывать ему приходилось лишь на себя. И вот, пробираясь к границе, Гудымов каждому встречному сообщал о тюрьме и о “холодных людях”. Сообщал с умыслом, рассчитывая, что весть, которую он сообщит, расползется, как и свойственно слухам. И может быть, ее услышат те, кто в силах помочь его товарищам, в случае если сам Гудымов по какой-то причине так и не выберется из пустыни.

Весь дальнейший ход событий показал, что Гудымов поступил правильно. Весть о тюрьме “Сэнд” и бунте в ней неких “холодных людей” мигом облетела весь Пакистан, потому что ничто не летит так быстро, как тревожная весть. Добралась весточка и до исламабадских базаров. И вот о ней от своего агента Саанпа узнал советский разведчик Толстой…

Что сталось с Гудымовым, и по сию пору никто ничего не знает. Погиб ли он, жив ли? А если жив, то где он сейчас? Почему не дал о себе знать? Вопросов — множество, а ответов на них нет. Должно быть, погиб Гудымов. Сделал, что мог, для спасения своих товарищей и погиб. С другой стороны, никто не видел его мертвым. Даже слухи о его смерти нигде и никогда не всплывали. Значит, Гудымов жив? Или все же погиб? Погиб тихо, до конца выполнив свой долг, как обычно и погибают спецназовцы? Да кто же это может сказать наверняка? Хочется верить, что он жив. Жив, несмотря ни на что, ни на какие логические выводы и умозаключения, несмотря на то, что с того времени минуло немало лет…

Глава 11

Очередное задание подполковник Вячеслав Богданов получил самым обычным путем — от своего непосредственного начальника генерала Скоробогатова. Оно было необычным. Такого ни самому Богданову, ни его подчиненным выполнять еще не доводилось.

Богданову с группой подчиненных предстояло немедленно отправиться в Пакистан. Богданову со своими бойцами приходилось бывать в самых разных местах, так что Пакистаном его было не удивить. Важнее было то, что ему с бойцами нужно было проникнуть в самую его крупную пустыню Тар. Зачем в пустыню? Чтобы отыскать там некое засекреченное учреждение, уж такое засекреченное, что секретнее и быть не может. Называется он “Сэнд”, а на местном наречии — “Винанон”. Оба слова в переводе на русский язык означают одно и то же — “песок”.

Это засекреченная тюрьма. В ней содержатся особо опасные преступники. Именно так генерал Скоробогатов Богданову и сказал. И еще добавил:

— Тут дело вот в чем. Наши славные разведчики утверждают, что в этой секретной тюрьме недавно случился бунт…

— И что же? — Богданов непонимающе взглянул на генерала Скоробогатова. — Ну тюрьма. Ну бунт. Мало ли на свете засекреченных тюрем и бунтов в них.

— Так-то оно так, да не совсем, — сказал генерал. — Дело в том, кто они, эти самые бунтари. Вот в чем, понимаешь ли, дело!

— Ну и кто же они?

— Ты помнишь Иваницкого и его группу? — спросил генерал.

— Помню, — сказал Богданов. — Около года назад они отправились на какое-то задание и бесследно исчезли.

— Вот то-то и оно. Отправились и бесследно исчезли… Между прочим, они отправились именно в Пакистан, чтобы взорвать танковый завод. Чтобы те танки, которые на том заводе должны были выпускаться, не были применены против соседней Индии.

— Так… — Богданов полностью обратился в слух.

— Ну и вот, — продолжил генерал. — Отправились они, значит, в Пакистан и там бесследно исчезли. Уж как мы ни пытались, но так и не смогли узнать, что с ними произошло. Живы ли? А если погибли, то отчего и при каких обстоятельствах? А завод, между прочим, так и остался целым. Говорят, на днях должен выпустить первую продукцию. Те самые танки, будь они неладны.

— Так, — повторил Богданов.

— И вот, значит, секретная тюрьма под названием “Сэнд”. Доставшаяся, как утверждает разведка, пакистанским властям от властей прежних — от англичан. Оттого и название у нее английское. Но дело, разумеется, не в названии, а в бунте. А точнее, в бунтарях. Разведка говорит, будто те бунтари очень уж необычные. Вернее сказать, очень уж необычными методами они действуют. Ты только представь: говорят, они захватили в той тюрьме не то башню, не то крепость, обосновались там, укрепились, и выкурить их оттуда нет никакой возможности! Ты представляешь: никакой возможности! Так и сидят в той башне. Отбиваются от врага.

— Угу. — Кажется, Богданов начинал понимать, куда клонит генерал. — Вы хотите сказать, что эти бунтари и есть пропавшая группа Иваницкого?

— Так предполагает наша разведка. Да и я, честно сказать, склоняюсь к этому мнению. Потому что уж слишком необычно себя ведут те бунтари. Нестандартно. Посуди сам: разоружили тюремную охрану, запаслись оружием, водой и провизией, а главное, настолько толково организовали оборону, что к ним и подступиться невозможно! Каково?! Вот ты мне скажи: кто на такое способен? Тут, знаешь ли, чувствуется почерк! Выучка! Вот разведка и предположила, что, может статься, это и есть группа Иваницкого.

Генерал помолчал, пощелкал пальцами, задумчиво посмотрел куда-то вдаль и продолжил:

— Как ребята угодили в ту тюрьму — разведка пока не знает. Выясняет, понимаешь ли. А вот сколько она будет это выяснять, тоже неизвестно. Тут ведь дело тонкое… Да, в общем, и неважно, как Иваницкий со своими людьми оказался в той тюрьме, если, конечно, это они. Тут важно другое. Сколько бы они в той башне ни геройствовали, а конец — один. Рано или поздно их оттуда либо выкурят, либо уморят голодом, либо еще что-нибудь сотрорят… Ты понимаешь, к чему я это тебе говорю?

— Так точно, — сказал Богданов. — Помочь надо тем людям. Попытаться их спасти.

— Вот именно — помочь! Спасти! Причем немедленно, насколько это возможно!

— Есть.

— Вопросы будут?

— Только один. Еще что известно о тех бунтарях?

— Немногое, — ответил генерал. — Говорят, их там в башне то ли семь, то ли восемь душ. Все — бывшие заключенные. Вроде как пытались бежать из тюрьмы, но по каким-то причинам это им не удалось. Вот они и заперлись в башне. И еще. Отчего-то их называют “холодными людьми”.

— И что это означает?

— Говорят, в тех местах так называют жителей северных стран. А мы по отношению к Пакистану и есть северная