Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

— Как переходила границу группа Иваницкого? — спросил Дубко. — Ориентируясь по карте или с проводниками?

— С проводниками, — ответил Белов. — Они сами выбрали такой способ. Сказали, что так надежнее.

— Значит, с проводниками… — Дубко потер в лоб. — Ушли и бесследно исчезли… Что-то здесь не так. У меня на этот счет сомнения. Кстати, а что с этими проводниками? Они тоже исчезли вместе с группой Иваницкого?

— Проводников было трое, — сказал Лазарев. — Двое вернулись, а третий пропал.

— Как так — пропал? — удивленно спросил Богданов. — Когда пропал? При каких обстоятельствах?

Лазарев вкратце рассказал о том, как было дело.

— Откуда вам это известно? — спросил Богданов.

— Об этом нам рассказали те двое, которые вернулись.

— А почему они вернулись? — спросил Богданов. — Почему не остались с группой?

— Они сказали, что их отправил назад Иваницкий. Они, дескать, привели его почти к самому заводу, и он сказал, что дальше обойдется без них. Дальше, мол, им оставаться опасно.

— Угу… Значит, двое вернулись, а третий бесследно исчез?

— Так сказали проводники…

— А они, случаем, не соврали? — спросил Георгий Малой. — Мало ли что они могли нагородить…

В ответ Лазарев лишь неопределенно дернул плечом.

— Вот то-то и оно, — вздохнул Малой. — Тут хочешь — верь, хочешь — не верь. Ну а сами-то вы что думаете по этому поводу? Ведь что-то вы думаете? Не сквозь землю же провалился этот третий проводник!

— Не сквозь землю, — согласился Лазарев. — И на небеса он тоже вряд ли вознесся. Думается нам, что засланным казачком был этот третий. Внедренным агентом. Все один к одному. Внедрился, вместе с группой добрался до объекта, то есть до завода, а затем воспользовался моментом и сбежал, чтобы доложить тем, кто его внедрил, что группа прибыла на место.

— То есть получается, что за группой все время следили? — уточнил Богданов. — Вели ее?

— Скорее всего, — кивнул Лазарев.

— Да, но откуда стало известно, что Иваницкий с людьми прибыли и что их задача — добраться до завода? — спросил Терко. — Что-то я не понимаю… Кто же им обо всем этом доложил?

— Скорее всего, этот проводник и доложил, — сказал Лазарев. — Так, мол, и так, прибыли люди из Советского Союза и собираются тайно проникнуть на танковый завод. Он, значит, доложил, а его хозяева разработали план: довести группу вплоть до завода и там ее ликвидировать. Взять, так сказать, с поличным. Ну а отчего бы и не довести, когда в группе свой человек и от него они знают о каждом шаге группы? Самое простое дело.

— И кто же подбирал для Иваницкого проводников? — поинтересовался Дубко. — Вы, что ли?

— Не мы, но наша служба, — сокрушенно произнес Белов.

— Что ж, молодцы — нечего сказать! — вздохнул Дубко. — Можно сказать, своими руками заложили бомбу. Собственноручно погубили группу!

— Да кто же знал? — Лазарев развел руками. — От ошибок не застрахован никто. Это, конечно, не оправдание, но такова специфика нашего дела. Мы стараемся перехитрить их, а они — нас.

— Ладно, — сказал Богданов. — Какой прок сейчас рыдать и каяться? Что скажете, бойцы? — спросил он одновременно у всех своих подчиненных.

— Обойдемся без проводников. Зачем понапрасну рисковать? А вот подробные карты нам понадобятся. И еще маскировочная одежда под цвет окрестного ландшафта. Ну и кое-какие мелочи…

— Сделаем, — кивнули разом Лазарев и Белов.

…Первой ушла группа Богданова. Ушла с таким расчетом, чтобы с наступлением темноты быть на границе. Общеизвестное дело — границу лучше всего переходить именно ночью. Группе Дубко пришлось прождать целые сутки — она ушла следующей ночью. У каждой группы был свой маршрут и своя задача.

Никто ни с кем перед уходом не прощался. Долгие прощания были у спецназовцев не в чести. Для чего прощаться, если вскоре предстояло увидеться вновь? Это во-первых. Во-вторых, это дурной знак: чем дольше прощаешься, тем бо'льшая вероятность того, что с тобой приключится какая-нибудь беда. Это можно было бы назвать суеверием, но отчего бы бойцам спецназа чуточку не быть суеверными? Они такие же люди, как все, просто работа у них особенная.

Глава 12

Участок границы, через который предстояло переходить группе Богданова, пролегал по пустыне. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо — потому что в пустыне мало людей. Мало и местных жителей, и всяких путешественников, и пограничных заслонов. А значит, меньше риска попасться кому-нибудь на глаза, особенно если в группе женщина. Рита в случае пленения попадала в особую группу риска. Во-первых, она молода и очень красива, могли попросту продать в гарем или оставить себе в качестве игрушки. Но это маловероятно, все-таки разведчица, а значит, может знать много полезной информации. Местным пакистанцам должность “военный психолог” вряд ли бы что сказала. Это для них все равно что сортировщик цыплят на птицеферме. Есть такой человек, который в течение часа способен определить пол ста пятидесяти цыплят, похожих друг на друга как близнецы. Поэтому информацию из нее будут выбивать особо циничным и жестоким способом. Разумеется, Маковка, устраивась на такую специфичную и опасную работу, понимала, на какие риски она идет. Но все-таки Фрею нужно было максимально защитить, хотя бы потому, что они мужчины.

Условия пребывания в пустыне Тар были экстремальными. Один из сюрпризов заключался в том, что пески тут были какие-то особенные. Казалось бы, в мире ночь, луны на небе нет, никаких окрестных огней тоже, но не было и полной темноты. Была полутьма какого-то мутно-желтого цвета, будто везде, куда ни кинешь взгляд, под слоем пепла тлели уголья какого-то невиданного угасающего костра, раскинувшегося от горизонта до горизонта. И в этой полутьме, если приглядеться и к ней привыкнуть, все было видно довольно-таки отчетливо: и груды камней, и редкие чахлые кусты… Были бы видны и люди, если бы они вдруг возникли посреди пустыни. Кроме этого, пески как будто плавали, создавая бархатные дюны. Минимальное количество осадков, змеи и скорпионы. Бойцы были экипированы “правильными” ботинками и формой, но комфорта это не добавляло.

— Что за светопреставление? — удивленно спросил Малой. — Песок, что ли, светится?

— Так оно и есть, — подтвердил Терко. — Песок… Удивительный, оказывается, здесь песочек! Вот только отчего он светится, этого я не знаю.

— Может, потому, что он светлый? — предположил Соловей. — Вот, скажем, у нас снег тоже светится по ночам. Луны нет, а он светится. И белые облака на небе, бывает, тоже светятся.

— Может, и так, — согласился Терко. — А все равно интересно. В других пустынях, к примеру, песок не светится. А тут, видишь ли…

— Такие дюны возникают, когда одномодальные ветры постоянно дуют в