Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

Попутный транспорт — это, конечно, хорошо. Да только где же его раздобыть посреди пустыни? Угнать, что ли? И навлечь тем самым проблемы на свою голову? Потому что искать тебя и угнанный транспорт будут по всей пустыне. Договориться с кем-то — тоже не лучший вариант. Что сказать? Подвези, мол, до тюрьмы “Сэнд”? А кто знает, с кем ты решишь договариваться? Обыватель и не знает, где это заведение находится — все-таки засекреченный объект.

— Обойдемся без попутных трамваев и такси, — сказал Богданов. — Тем более что их здесь, кажется, негусто. Дотопаем пешком.

— Конечно дотопаем, — вздохнул Малой. — Вот только как будем рубить врага, когда воины у нас заморенные? Эх-ма! По пустыне аравийской шел верблюжий караван с толстопузыми купцами и прекрасными мадам… Это песенка из моего хулиганского детства. Пел когда-то с пацанами в подворотнях.

Если верить карте, прямо по курсу движения спецназовцев, примерно в двух километрах от того места, где они в данный момент пребывали, находился оазис. Не доверять карте было нельзя — это была очень точная карта. Что такое оазис в пустыне — никому объяснять не нужно. Оазис — это сама жизнь, потому что в оазисе есть вода. У спецназовцев воды было мало. Конечно, ее бы вполне хватило, чтобы добраться до конечной цели. Но все же пополнить ее запасы не мешало бы. Тем более что появилась такая возможность. Это — во-первых.

А во-вторых, в оазисе часто останавливались для передышки разные люди, и у этих людей можно было узнать новости.

Итак, оазис. Конечно, Богданов с бойцами не собирались соваться туда без предварительной разведки. А это лучше всего делать ночью. Стало быть, нужно дождаться наступления темноты. Благо, темнота должна была наступить совсем скоро — красное солнце клонилось к закату. Спецназовцы знали: как только оно скроется за горизонтом, так сразу же наступит темнота. Вечерних сумерек в южных пустынях не бывает.

Отдохнув и перекусив, бойцы дождались темноты и пошли в сторону предполагаемого оазиса. Шли, разумеется, по всем правилам: впереди головной дозор из двух человек, за ним остальные. Головной дозор, а в него входили Казаченок и Терко, и обнаружил оазис. Раздался троекратный крик пустынной птицы, и это означало, что идущим следом за ними нужно замереть и затаиться. Что и было сделано.

Вскоре перед группой возник Казаченок.

— Все так и есть, — сказал он. — Оазис. Вроде небольшой, но в темноте толком не разглядишь. С деревьями и водой. Влагой так просто пахнет…

— Есть там кто-нибудь? — спросил Богданов.

— Кажется, есть, — ответил Казаченок.

— Так кажется или есть? — переспросил Богданов.

— Есть, — поправился Казаченок. — Я и Степан слышали людские голоса. И еще звяканье железа. Не знаю, что это за железо. Но Степан говорит, что он учуял запах бензина. Возможно, кто-то остановился в оазисе на ночлег. Или на отдых — я не знаю.

— На каком языке говорили люди в оазисе? — спросил Богданов.

— Не знаю, — ответил Казаченок. — И Степан тоже не разобрал. Далековато… Но то, что это именно людские голоса, — тут без сомнений. И бензином пахнет.

— Так… — сказал Богданов. — Соловей, Жвания! Задача, надеюсь, вам понятна. Подберитесь поближе и послушайте. А заодно хорошенько принюхайтесь. И само собой, присмотритесь. Казаченок, а ты зови Степана, и возвращайтесь.

Почему именно Соловью и Жвании было дано поручение все как следует разузнать? Потому что Соловей знал английский язык, а Жвания — местное наречие. На одном из этих языков и должны бы общаться люди в пакистанском оазисе. Соответственно, бойцы смогут подслушать, о чем здесь говорят, а на основании услышанного уже предстояло разрабатывать дальнейший план действий.

С наступлением темноты пустыня засветилась мутным желтоватым светом. Вначале Соловей и Жвания шли, низко пригнувшись, стараясь слиться с ландшафтом. Идти во весь рост было никак нельзя: их могли заметить издали те, кто сейчас находился в оазисе. Затем они и вовсе легли и весь дальнейший путь преодолели по-пластунски. Барханы вперемежку с каменными россыпями подходили почти вплотную к оазису, и это для Соловья и Жвании было подарком судьбы. Они могли подобраться к нему совсем близко, а значит, услышать, о чем говорят между собой незнакомцы.

Соловей и Жвания подползли к оазису очень близко. Незнакомые люди находились совсем рядом, казалось, до некоторых можно было дотронуться рукой. У спецназовцев были с собой портативные приборы ночного видения, и они приникли к окулярам. Насколько можно было разглядеть, оазис представлял собой небольшую округлую долину. Самое большее метров сто в диаметре. Никакого родника не было, был колодец. Даже, кажется, целых два колодца. Тут и там торчали деревья и кусты, впрочем, их было немного.

Соловей и Жвания принялись изучать обстановку. В первую очередь они обратили внимание на машины. На самом краю оазиса стояли три крытых брезентом грузовика-вездехода, специально приспособленные для езды по бездорожью. И это говорило о том, что люди, заполонившие оазис, не были застигнутыми ночной тьмой в пустыне и решившими здесь переночевать местными жителями. Вряд ли местные разъезжали бы по пустыне в грузовиках-вездеходах. Значит, это был кто-то другой.

Люди в оазисе были военными. Оставалось только узнать, что за военные и куда они направляются. А для этого надо было подслушать, о чем они между собою говорят.

Соловей и Жвания напрягли слух и затаили дыхание. И очень скоро выяснилось, что люди в оазисе общаются между собой по-английски, хотя понять, о чем они толкуют, было не так-то и просто. Попробуйте уяснить суть разговора, если вы услышали его не с самого начала. Притом те, кто говорят, не тараторят, а лишь изредка роняют скупые фразы.

Однако постепенно Соловей стал вникать в суть разговора. Несколько раз прозвучало слово “сэнд”, то есть “песок”. Конечно, непонятно было, в каком контексте оно произносилось. Может, потому, что песок был вокруг на многие километры, скрипел на зубах, набивался в рот, оседал на лице, и попробуйте тогда ни разу не произнести слово “песок”!

Вскоре Соловью стало понятно, что не о песке как таковом толкуют люди в оазисе. Потому что несколько раз было произнесено слово “джел”. В переводе на русский оно означало “тюрьма”. И если связать эти два слова воедино, то можно предположить, что люди в оазисе говорили о тюрьме “Сэнд”.

Кроме того, говорившие несколько раз произнесли слово “ребл”, что в переводе на русский означало “бунт”. А это уже значило многое. Итак, тюрьма “Сэнд” и бунт. Все постепенно становилось ясным: эти люди едут в тюрьму “Сэнд”, чтобы усмирить бунт. И кто, спрашивается, там бунтует? Ответ напрашивался сам собой: