Горячее эхо песков - Александр Александрович Тамоников

это те “холодные люди”, на выручку которым как раз и спешат спецназовцы. Значит, живы еще бунтари, еще сражаются! А эти люди, которые сейчас расположились в оазисе, едут в тюрьму, чтобы расправиться с ними. Ехали-ехали да и притомились и расположились в оазисе на отдых. А может, и на ночевку — как знать? Чтобы это узнать, надо еще послушать их разговоры.

Еще почти час Соловей вслушивался в обрывки разговоров и в конце концов более-менее уразумел их суть. Все было именно так, как он и предполагал. Эти люди ехали в тюрьму “Сэнд”, чтобы усмирить неких бунтарей. И они были не больше и не меньше американскими спецназовцами. И ехали они в тюрьму “Сэнд” на помощь своим коллегам — таким же, как они сами, спецназовцам, которые никак не могут справиться с возложенной на них задачей усмирения тюремного бунта. Остановка в оазисе — это всего лишь кратковременный отдых. Через час они должны тронуться в путь. Медлить нельзя: с тюремными повстанцами надо поскорее кончать.

Соловей тронул Жванию за плечо: пора возвращаться. Вначале они поползли по-пластунски, потом побежали, пригнувшись, и вскоре были уже среди своих.

— Ну что? — коротко поинтересовался Богданов.

Соловей во всех подробностях поведал о том, что они со Жванией вначале увидели, а потом и услышали. Информация была настолько важной, что Малой от удивления даже присвистнул.

— Бывают же совпадения! — сказал он. — Ведь это же подарок судьбы! А судьба хорошие подарки преподносит нечасто, потому что она дюже вредная дама. Братцы, у меня моментально родилось предложение!

— Говори. — Богданов невольно улыбнулся. Похоже было, что такое же предложение возникло у всех других бойцов, в том числе и у самого Богданова. Просто Малой с его импульсивным характером всех опередил.

— А предложение такое… — сказал Малой.

И в свойственных ему образных выражениях он поведал его суть. После короткого обсуждения предложение было принято единогласно. И в самом деле, можно было попытаться выполнить то, что предложил малой. Правда, здесь таился немалый риск. Но во-первых, у спецназовцев КГБ не бывает работы без риска. А во-вторых, при удачном стечении обстоятельств и собственных умелых действий Богданов с товарищами решили бы многие свои задачи. Решено было рискнуть.

…К оазису все шестеро советских спецназовцев подползли тихо и незаметно. И как раз вовремя. Никто из тех, кто отдыхал у двух колодцев, еще не уехал. Все суетились, собирали вещи и укладывали их в кузова грузовиков. Из чего можно было сделать вывод, что грузовики вот-вот тронутся в путь вместе с их пассажирами — американскими спецназовцами.

Медлить было нельзя, нужно было претворять в жизнь намеченный план. Богданов и его товарищи прекрасно знали, как устроены такие грузовики-вездеходы. Под кузовом у них было пространство, куда при необходимости обычно складывались объемные вещи, чтобы не загромождать ими кузов. Это было довольно-таки вместительное пространство, и туда при желании и известной сноровке запросто могли поместиться люди. Шесть человек в один грузовик — запросто. Конечно, никакого удобства в такой езде быть не могло, но удобство для спецназовца КГБ — понятие относительное. Главное — можно было ехать, а все прочее — несущественная лирика.

Вот в этом и заключался замысел Богданова и его команды. Пользуясь неразберихой и суетой, которые были неизбежны при посадке, и ночной полутьмой, советские спецназовцы намеревались пробраться к одному из вездеходов, протиснуться в пространство под кузовом, как-нибудь там устроиться и таким способом добраться до самой тюрьмы “Сэнд”. Так сказать, в качестве попутчиков своих врагов, с которыми им, скорее всего, придется сражаться, когда все они доберутся до тюрьмы.

Конечно, в этом был немалый риск. Во-первых, их могли заметить. Во-вторых, под кузовом могло не оказаться места. Мало ли что тащили с собой американские спецназовцы. У спецназовцев — независимо от того, чьи это спецназовцы, — существует единое правило: передвигаться налегке, не обременяя себя ничем тяжелым и неудобоносимым. А потому вряд ли американские спецназовцы тащили с собой что-нибудь тяжелое и громоздкое. Все свое ношу с собой — таков был условный девиз спецназовцев всего мира. Хотя как знать наверняка? Может, и не было свободного пространства под кузовами…

Чтобы их было труднее узнать, Богданов и его бойцы заранее сбросили с себя одежду местных жителей. Под этой одеждой у них была универсальная военная форма без всяких знаков различия. В такую форму могли быть одеты и американцы, так что попробуй в суете и темноте разбери, кто есть кто. Гражданскую одежду бойцы зарыли в песок во избежание возникновения ненужных сложностей.

— Столкнетесь с американцами — делайте вид, будто вы свои! — напутствовал бойцов Богданов. — Ну, вперед! Рита, ты — переводчица, если что!

Один из грузовиков-вездеходов находился совсем близко от советских спецназовцев, в каких-нибудь десяти метрах. К нему все шестеро и направились. Особо они не таились. Для пущей убедительности Соловей даже произнес несколько слов по-английски. Мимо них прошли несколько американских спецназовцев и не обратили никакого внимания. Подойдя к грузовику, они мигом уселись в кузов, и уже оттуда кто-то из них крикнул, обращаясь к советским бойцам:

— Что вы топчетесь? Мигом залезайте в кузов! Сейчас будем трогаться! А то ведь останетесь в этой чертовой пустыне! Или будете догонять нас пешком!

Сказавший это засмеялся, засмеялись и другие люди, находившиеся в кузове.

— И то правда, — тихо произнес Богданов. Он знал английский язык — не так хорошо, как Соловей, но достаточно, чтобы понять, о чем говорил американец, сидевший в кузове. — Жора, действуй!

Команда предназначалась Малому, как самому юркому и проворному из всей компании. Он должен был произвести короткую, стремительную разведку и узнать, есть ли место под кузовом ближайшего грузовика.

— Сейчас нарисуем! — отозвался Малой и исчез в полутьме.

Через несколько минут он вернулся.

— Купе свободно! — выдохнул Малой. — Осталось только в нем разместиться!

— Давай! — сказал Богданов.

Хорошо было то, что один бок грузовика был обращен в сторону пустыни. Именно с этой стороны под грузовик протискивались семеро советских спецназовцев, в то время как с другой в кузов залезали американцы.

Первым забрался Малой, за ним — Рита и Казаченок, потом Соловей, Жвания и Богданов. Последним в узкое, неудобное пространство втиснулся Терко, который до самого конца наблюдал, не появится ли кто чужой. Никто из советских спецназовцев не знал, что нужно делать, если и впрямь кому-то из американцев взбредет в голову обойти машину. В самом деле, не ликвидировать же этого опрометчивого американского спецназовца! Ликвидировать, конечно, особого труда не составило бы, а вот что потом? Его непременно стали бы искать, и очень скоро нашли бы. И