Страна вечной ночи - Кеннет Робсон

Громче всего остального прозвучал отрывистый рев супер-пистолетов Дока, когда его помощники открыли ответный огонь. Бледные зеленовато-золотые вспышки вырывались из тяжелых стволов странных орудий милосердия. Эффективные супер-пистолеты, которыми умело управляли люди Дока, возымели действие.

Преступники вернулись назад в конец коридора. Часовой Боуэн яростно выругался и приказал своим людям не открывать огонь до тех пор, пока они не смогут определить степень своих повреждений, его слова были отчетливо слышны.

Люди Дока тоже прекратили стрельбу. Эхо ударов стихло, словно раскаты грома.

Нападавшие подсчитали свои потери.

— Три человека вырублены их проклятыми пулями милосердия! — прохрипел Боуэн. — — Найдите себе укрытие получше, птицы… нет, подождите! — в его голосе слышалась мягкая напряженность.

Эхо речи Дока и его людей отчетливо доносилось до нападавших из глубины туннеля. Это были отзвуки тревоги.

Длинный Том что-то говорил.

— Мы с Доком несколько раз сходили на прогулку, — рявкнул он. — Мы исследовали каменные стены — и это тупиковый туннель!

— Ты хочешь сказать, что он никуда не ведет? — Громко спросил Монк.

— Верно! — Длинный Том согласился. — Единственный способ, которым мы можем выбраться, — это тот, которым мы пришли.

— И эта банда заблокировала этот проход пулеметами! отрезал Хэм.

— Святая корова! — Громовой голос Ренни взревел. — Неужели отсюда вообще нет выхода?

Даже предостерегающий голос Дока был подхвачен злобным эхом и отчетливо донесен до жадно прислушивающейся банды Часового.

— Не говорите так громко! — Предупредил Док. — Они нас услышат. Нам придется не дать им понять, в какую передрягу мы попали — .

Вернувшись в открытый конец туннеля, Часовой Боуэн воодушевился и принялся за дело.

***

— Это наш шанс, — промурлыкал Часовой. — Хэм-хок, у тебя гранатомет. Мы захлопнём эту дыру.

В ответ раздался одобрительный голос толстого негра.

— Запрем их на сто лет, а?

— Запри их, черт возьми! — прошептал Часовой. — — Мы закроем их, а потом дадим им день-два подумать. Они будут готовы сдаться, когда мы снова его взорвем.

Часовой выбрал трещину, разрыв которой привел бы к обрушению входа. Хэм-хок тщательно прицелился.

Хотя Часовой и его люди старались говорить вполголоса, пещерное эхо донесло их голоса.

Раздался безрассудный голос Монка: — Давай нападём на них, Док. Я не хочу здесь сидеть взаперти.

— Не будь дураком, Монк, — эхом отозвался укоризненный голос Дока. — Мы никогда не смогли бы прорваться под огнем полудюжины пулеметов.

— Мы могли бы подрезать кого-нибудь из них нашими супер-пистолетами! — Монк отчаянно взмолился.

— Что хорошего это даст, — логично рассуждал Док. — В конце концов, они уничтожат нас всех.

— И что мы тогда будем делать? — Ренни заорал.

— Ничего не делай. Мы останемся здесь и воспользуемся своим шансом с помощью взрыва. Это единственное, что мы можем сделать.

Злобный голос Боуэна громко прозвучал в туннеле. На этот раз он обращался не к своим людям. Он обращался к Доку.

— Это конец игры! — крикнул он. — Сэвидж, ты можешь выйти или остаться там! Выбирай сам!

Док ничего не ответил.

Раздался оглушительный взрыв, когда Хэм-хок воспользовался гранатометом. Вспыхнуло пламя. Потолок туннеля обрушился. Стены вздыбились.

Вплоть до самого дальнего конца туннеля скалы обрушились вниз, настолько полностью перекрыв проход, что даже такой маленький предмет, как крыса, не смог бы избежать сокрушительного разрушения. Катаклизм оказался намного масштабнее, чем ожидал Часовой Боуэн.

Часовой Боуэн и его люди были сбиты с ног чудовищной силой взрыва. Звуковая пульсация атаковала их уши с силой, достаточной, чтобы лопнуть барабанными перепонками. Взметнулась белая известняковая пыль.

Наконец звуковые волны стихли. Пыль осела. Фонарики мошенников осветили груду каменных обломков.

— Забито от пола до крыши, — взвизгнул Часовой. — Эти детали дирижабля — они похоронены!

Тихо заговорил Ул: — Мы тупые дураки, если, имея достаточно времени, не можем изготовить новые детали. Но было бы гораздо лучше, если бы у нас были черные очки.

— Мы справимся, — пробормотал Часовой. — Давайте уберемся подальше от этой пыли. Мы могли бы также войти в него, Ул?

— Да, — сказал Ул. — Мы войдем сейчас.

***

Следуя указаниям Ула, Часовой и его люди, неся троих мужчин, временно потерявших сознание от пуль милосердия, свернули в одну из пещер и, спотыкаясь, побрели по каменистому полу. Их фонарики прорезали фантастические белые полосы в стигийской темноте.

Ул шел по определенным следам, неясным царапинам, грудам камней тут и там. Его манеры, его уверенность указывали на то, что он сам расставил ориентиры.

Лабиринтоподобные помещения были пусты, мертвы, лишены всякой жизни или живой материи. Повсюду, в свете фонарей, стены, пол и потолок отливали холодной свинцовой глазурью.

— Это место вызывает у людей отвращение, — заявил Хэм-хок Пайни, с тревогой закатив глаза. — Это по меркам любого человека.

— Именно эти пещеры, — загадочно сказал Ул, — известны как Земля Затерянных. Ни один человек не проникает в них далеко и не выходит оттуда живым.

— Но вы... все это сделали, — жалобно намекнул Хэм-хок.

— Я сделал, — согласился Ул. — Я был первым, кто это сделал. - Группа мошенников продвигалась вперед в течение нескольких часов.

***

Внезапно Ул остановился на полпути. Он замер, глядя вниз. Часовой Боуэн, шедший следом, врезался в него, прежде чем тот успел остановиться.

— В чем дело? — спросил главарь мошенников.

Длинная рука Ула указала на пол.

Стражи посмотрели, затем нервно выругались. Остальные столпились вокруг, уставившись на них.

На белой каменной пыли на полу были четко очерчены следы ног. Маленькие следы, изящной формы. Создатель отпечатков, очевидно, был одет в обтягивающие мокасины. Вмятины свидетельствовали о твердо вылепленном каблуке, высоком своде и пяти пальцах, таких же незакрученных и округлых, как у ребенка. Но большое расстояние между следами, когда они вели в одну из боковых комнат, ясно указывало на то, что это не были отпечатки ребенка.

— Что Сона могла здесь делать? — В ровном голосе бледнолицего мужчины действительно слышалась толика эмоций.

— Сона? — спросил Часовой.

Ул указал на едва различимые перепончатые отметины в следах.

— Это Сона, — уверенно заявил он. — Она, и только она, имеет привилегию носить обувь с имперским рисунком на ткани.

— Кто, черт возьми, такая Сона? — Часовой хотел знать.

Ул, посветив фонариком в направлении исчезающих следов, не ответил. Вместо этого он сказал: — Она