Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов

с 29 на 30 июня были расстреляны те, кто якобы «заслужил смерть уже тем, что деградировали морально», и могу ли я подтвердить неофициальные сведения о гибели депутатов рейхстага Эрнста Оберфорена, Эрнста Рема и других? Корреспондент «Chicago Tribune» решил расширить наступление и задал вопрос о судьбе бывшего рейхсканцлера Курта фон Шлейхера, его супруги Элизабет фон Шлейхер и генерала фон Бредова. Я отмолчался. И тогда бойкий парень из «New York Post» окончательно добил меня, спросив, за что убили журналистов Фрица Герлиха, Эдгара Юлиуса Юнга, художника Мартина Шэтцля и музыкального критика, доктора Эдуарда Вильгельма Шмидта?[2] Что я им мог ответить, Ганс, что я мог ответить?!

Ганфштенгль глядел на меня, прося ответа, помощи.

– Ты ведь хорошо знаешь, Ганс, когда Гитлер поселился в рейхсканцелярии, он, словно курфюрст, взял с собой кучу приживальщиков: Брюкнера, Гофмана, Зеппа Дитриха, Шауба, Шрека. Они, необразованные, тупые, вечно пьяные, создали вокруг него самое близкое и тесное окружение, не позволяя никому оставаться с Гитлером наедине. Они возненавидели меня и постоянно кляузничали Гитлеру, Гиммлеру, Геббельсу, что я шашкаюсь с иностранными журналистами, шептали по всем углам, что я предатель, сионист, коммунист, монархист, клерикал, они ежедневно капали Гитлеру на мозги о моем возможном побеге их рейха с какими-то очень секретными документами. Послушай, Ганс, с кем мы имеем дело! Я стал неугоден Гитлеру, партии и её бонзам. Они боятся меня, моих оценок их поступков, моих комментариев для иностранной прессы. Вот что, Ганс, бери дочь, мать и беги из Германии. Здесь всё потихоньку превращается в ад. И этот ад ждёт самое скверное будущее.

Когда мы расставались, Ганфштенгль не разрешил подвезти его домой, сказав, что стал часто менять места ночёвки, и не хочет, чтобы нас видели вместе, это может повредить мне. Ссутулившись, надвинув шляпу на лоб, он быстро ушёл по соседнему переулку. Больше я его никогда не видел.

Он оказался прав. Гиммлер поручил Гейдриху собирать на Ганфштенгля компромат и установить за ним плотную наружку. Гестапо дважды переворачивало его дом вверх дном, выискивая какие-нибудь подтверждения связей с американскими, британскими и советскими спецслужбами. В тридцать седьмом ему удалось бежать в Швейцарию, а затем в Англию и США.

Ганфштенгль ничего плохого не сказал о Геринге, Риббентропе, Ширахе, Шахте, о генералах и адмиралах. Я догадывался о связях Геринга с американцами и англичанами, связующую роль в которых, видимо, играл Ганфштенгль. Полагаю, именно Геринг содействовал его перелёту в Цюрих на «Hs-126» из Нюрнбергского авиаспортивного клуба. Интересно и то, что в конце тридцать седьмого Геринг, по словам Мартина Бормана, направил Ганфштенглю письмо, в котором он просил Путци вернуться, лично гарантируя безопасность. Письмо осталось без ответа.

39

Я уже говорил, что считаю приход Удета в министерство авиации рейха началом крушения люфтваффе. Организатором крушения являлся, вне всяких сомнений, Геринг. Всё началось в тридцать шестом.

Третьего июня в авиакатастрофе погиб генерал Вевер, начальник главного штаба ВВС, верный помощник Мильха. Геринг, всё более тяготясь ростом популярности Мильха и возрастанием к нему доверия фюрера, назначил начальником главного штаба генерала Кессельринга, который немало сделал в строительстве военной авиации. Но, будучи сухопутным офицером, он никогда не понимал стратегических задач военной авиации как самостоятельного вида войск, и не стремился к этому пониманию.

Кессельринг испытывал неприязнь к Мильху. Тот платил ему тем же, считая нового начальника штаба пустым и безграмотным солдафоном. Как ни пытался Геринг найти на Мильха управу, стравливая двух генералов, Кессельринга к концу года пришлось заменить генералом Штумпфом, вполне устроившим Мильха. Кессельринг в отместку стал повсюду открыто гадить Мильху.

Вскоре Геринг на пост начальника технического управления министерства авиации вместо генерала Виммера назначает Эрнста Удета. Со стороны это казалось явным вредительством. Виммер вместе с Мильхом были подлинными создателями люфтваффе. Но Геринг терпеть не мог Виммера, считая его упрямым и непослушным.

Думаю, Мильх понимал, что этот манёвр был произведён с одной лишь целью: лишить его возможности единолично докладывать фюреру о состоянии авиации, подсунуть фюреру альтернативную информацию Удета и, в конечном итоге, оставить за Герингом право на «истинную» информацию. Удет, не обладавший административным талантом и энергией Мильха, не имевший связей среди авиапромышленников и конструкторов, всегда чуравшийся рутинной работы, глубоко ни во что не вникавший, бездумно участвовавший в интригах Геринга и, в конце концов, запутавшийся, стал вместе с Герингом главным механизмом торможения развития, а затем и гибели военно-воздушных сил рейха.

Геринг перестал приглашать Мильха на совещания. Однажды в ноябре разъярённый Мильх десять минут орал на Геринга в телефонную трубку, утверждая, что Геринг и Удет ничего не смыслят в авиамоторостроении и только болтаются у него под ногами, «словно говно в проруби».

Отношения министра и его заместителя были похожи на неудачный католический брак. Оба мучились в нём, но развестись не могли, не разрешал Папа, то есть фюрер. Геринг боялся сместить Мильха, поскольку тот по-настоящему работал над созданием люфтваффе, держал в своих руках авиапромышленность, имел прочные отношения с банками, пользовался уважением ученых, конструкторов, полностью заменял Геринга в рутинном деле управленческой бюрократии. Но самое главное – Мильху доверял фюрер.

Прессинг на Мильха усиливался. Интриги стали изощрённее. В конце декабря Кессельринг, не согласовав свой шаг с Герингом, написал донос на Мильха в Главное имперское управление безопасности. Помню, как накануне Рождества я встретил Гиммлера и Гейдриха в рейхсканцелярии, направлявшихся с докладом к фюреру.

– Баур, – остановил меня Гиммлер, – хочу показать вам один документ.

Он кивнул Гейдриху, тот достал из папки и передал мне несколько страниц текста, подписанных Кессельрингом. Это был донос на Мильха.

– Баур, – голос Гиммлера как обычно не выражал никаких эмоций, был занудным и бездушным, – по вашему мнению, Мильх может быть государственным изменником?

– Нет, рейхсфюрер. Здесь чушь одна, сплетни, домыслы и умыслы.

– И я так думаю. Вы это здорово подметили насчёт домыслов и умыслов.

Гиммлер доложил фюреру, а тот, разозлившись на Геринга, устроил ему публичную порку на рождественском приёме в рейхсканцелярии. Геринг затаил ещё большее зло на Мильха и стал искать новых союзников. Тем временем авторитет Мильха только возрастал. Гиммлер, Гесс, рейхсминистры Бломберг, Геббельс, Нейрат, Шахт, генералы Бек, Фрич, Ольбрихт, Штумпф, авиапромышленники Хейнкель и Мессершмит, были частыми гостями в доме Мильха, а он с супругой регулярно участвовал в раутах, устраивавшихся высшим светом рейха. Ревнивый и разобиженный Геринг всё более прислушивался к противникам Мильха, утверждавшим, что тот уже не такой уж и незаменимый, подросли новые кадры, набирается опыта Удет.

Дошло до того, что Геринг, пользуясь отсутствием Мильха,