Аплодисменты для мисс Салливан - Виктория Малавийская

Джек медленно опустил взгляд, чувствуя, как первоначальная уверенность понемногу даёт трещину. История звучала слишком убедительно, чтобы оказаться простой выдумкой перепуганного пленника, — и всё же он не мог до конца избавиться от подозрения, что перед ним просто искусный лжец, отчаянно цепляющийся за собственную жизнь.

— Сядь в угол, — приказал он, — и не двигайся, если тебе дорога жизнь.

Вайнер послушно опустился на пол у стены, обхватив колени руками, а Джек, не сводя с него дула револьвера, попятился к двери, чтобы держать под прицелом сразу и пленника, и вход в комнату.

Началось томительное ожидание. Джек стоял у двери, вслушиваясь в каждый шорох за стеной, и мысленно, снова и снова, представлял себе тот момент, когда в проёме наконец покажется Грэйсон. Он видел это так отчётливо, будто уже прожил эту сцену наяву: невозмутимое лицо, тонкая усмешка, холодный взгляд, а затем — оглушительный выстрел, который положит конец всему кошмару. Он несколько раз откинул барабан револьвера, пересчитывая патроны, — их вполне хватило бы не только на Грэйсона, но и на Уитмора, и на Эвелин, и на медсестру Эрреру, и даже на охранников, которые сейчас сопровождали хозяина где-то на ночных улицах города.

В ожидании возмездия Джек вспоминал собственную жизнь — думал о том, сколько лет провёл, заботясь исключительно о себе. Работа в Денвере, которую он выполнял спустя рукава, лишь бы не напрягаться сверх меры. Пьянство после неудач вместо честного разговора с женой. Измена, разрушившая всё в одну случайную ночь. Бесконечные попытки переложить вину на кого угодно, только не на самого себя, — на Картера, на Беккера, на невезение, на большой равнодушный город. Он никогда, ни разу за все свои тридцать с небольшим лет, по-настоящему не рисковал ничем ради кого-то, кроме собственного комфорта. Возможно, сейчас, впервые в жизни, у него появился шанс сделать что-то стоящее. Если ценой собственной жизни удастся освободить хотя бы нескольких пленниц, если удастся вырвать хотя бы одну искру справедливости из этого прогнившего города, — значит, всё было не зря. Даже измена. Даже эти три страшных дня. Даже смерть, которая, весьма вероятно, ждала его за той самой дверью.

Прошёл час. Может быть, два — Джек давно потерял счёт времени, застыв в напряжённом ожидании звенящей тишины, каждая минута в которой превращалась в вечность. Наконец где-то наверху, за пределами комнаты, глухо скрипнула массивная подвальная дверь. Джек мгновенно напрягся всем телом, вскинул револьвер обеими руками и направил его на дверной проём. В коридоре послышались тяжёлые шаги.

Дверь комнаты медленно открылась. В проёме показалась лысина массивной головы Уитмора. В огромной ладони он держал кольт. Джек вскинул револьвер выше. Сердце гулко стучало о рёбра, заглушая все прочие звуки. Палец лёг на спусковой крючок. В эту же секунду сзади, из непроглядной темноты, на него обрушился сокрушительный удар.

Перед глазами вспыхнул ослепительно белый свет. А затем наступила темнота.

Глава 14. Капканы повсюду

Мэгги вылетела из дверей галереи на пустынную ночную Пятую авеню. Парализующая паника стала первой, что она осознала, едва ноги коснулись тротуара. Такси. Она отпустила такси — отправила своего единственного спасителя за следующим заказом, не подумав ни на секунду, что может понадобиться путь к отступлению. Сердце колотилось так яростно, что отдавалось глухими толчками где-то в висках. Руки предательски дрожали, и Мэгги крепче сжала в кулаке смятую записку — единственное вещественное доказательство того, что произошло за последние несколько минут и единственное, что связывало её сейчас с истиной, ради которой она была готова рисковать собственной жизнью.

Она боялась. По-настоящему, животно, до дрожи — боялась, что бородатый громила, спрятавшийся где-то в галерее, вот-вот выйдет следом за ней на улицу. Что продавец, которого оглушил неизвестный мужчина в измятой рубашке, придёт в себя раньше, чем она успеет скрыться. Что за каждым тёмным окном, за каждой припаркованной машиной прячется кто-то из людей группировки, только и ждущий момента, чтобы схватить её так же, как когда-то схватили Элис.

Пятая авеню в этот час выглядела неестественно пустой — широкая мостовая, вдоль которой темнели силуэты роскошных витрин и респектабельных фасадов, спящих за опущенными жалюзи. Вдоль тротуара выстроились ряды аккуратно припаркованных на ночь автомобилей — блестящие и неподвижные, словно уснувшие звери. Ни одного пешехода, ни одного такси, ни единой живой души. Лишь где-то очень далеко, за спинами каменных громад, глухо гудел не желающий засыпать город.

Мэгги побежала вверх по улице — туда, где угадывалось хоть какое-то подобие жизни. Спустя несколько кварталов она наконец заметила его — высокого, статного мужчину, стоявшего у распахнутой дверцы длинного тёмно-синего «Крайслера» с хромированными молдингами, поблёскивавшими в свете уличного фонаря. Мужчина был одет с некоторой артистической небрежностью — тёмный свитер с закатанными рукавами, чёрные брюки и лакированные туфли. Длинные тёмные волосы были аккуратно перехвачены на затылке узкой лентой, а на подбородке виднелась лёгкая, но ухоженная щетина. Он как раз доставал что-то из багажника, когда Мэгги, не разбирая дороги, буквально налетела на него.

— Пожалуйста… — выдохнула она, вцепившись обеими руками в его плечи, будто он был последней твёрдой опорой в стремительно рушащемся мире. — Пожалуйста, помогите мне, я… мне нужно… увезите меня отсюда, пожалуйста, я вас умоляю!

Мужчина удивлённо приподнял брови, окинул её быстрым взглядом — растрёпанный платок, побелевшее от страха лицо, — и, не задавая лишних вопросов, коротко кивнул.

— Хорошо, хорошо, — произнёс он мягко, но решительно снимая её руки со своих плеч. — Садитесь. Только успокойтесь, прошу вас.

Он помог ей устроиться на заднем сиденье и сам сел за руль. Массивный автомобиль плавно тронулся с места, и Мэгги, обернувшись, впилась взглядом в заднее стекло, судорожно высматривая любое движение позади. Но улица оставалась пустой.

— Какие-то проблемы, мисс? — поинтересовался мужчина, взглянув на неё в салонное зеркало. Голос у него оказался низким, приятным и удивительно спокойным для сложившихся обстоятельств.

— Нет, — соврала Мэгги, — то есть… просто задержалась допоздна, а такси поблизости не нашлось.

Мужчина понимающе хмыкнул и больше вопросов не задавал. Лишь спустя несколько минут, немного отдышавшись и совладав с бешеным стуком сердца, Мэгги наконец решилась разжать кулак и развернуть смятую записку.