Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

так держать, – Джейн крепко сжала маленький кулачок, – особенно если ты всего-навсего восемнадцатилетняя девчонка. Потом челночить стала, в смысле привозить товары из-за границы, моталась в Польшу, в Турцию, в Италию. Тогда еще рэкет не сориентировался, женщина могла и одна проскочить. Хотя все равно попадалась пару раз, – Джейн скорчила гримасу, видимо, воспоминания были не из приятных, – зато через полтора года на меня работала целая сеть челноков, я завела шесть торговых точек на разных рынках Москвы и офис в центре. И еще училась на экономическом в МГУ.

– Джейн, но ведь это просто невозможно! Молодая девушка, одна, пьяные, бандиты, отребье всякое. Если ваша мама занимала значительное положение… Как она позволила!

– Она и не позволяла, – Джейн навалила себе вторую порцию вареников. – Я как школу окончила, сразу из дома сбежала.

– Почему? – Чарльз смотрел на жену с интересом и некоторой опаской.

– Мама мою жизнь устроить решила, жениха нашла, – Джейн лихо глотнула коньяку, – сын директора универмага. Парнишка – спутником не облетишь, – Чарльз фыркнул. – Точно, точно, никаких гипербол. Щеки – во, – Джейн надула щеки, – пузо – во, – она обрисовала овал необъятных размеров, – губищи толстые, интеллект бабуина, а самомнения… Мама перед ним млела! В первый день знакомства он изложил кодекс моего поведения в браке: варить борщ, рожать детей и не просить денег! Я все внимательно выслушала, законспектировала (представляешь, он даже не понял, что над ним издеваются!.. расцвел!), а наутро на поезд и в Москву!

– Что было потом, после того как у вас появилась своя торговая сеть? – Чарльзу было хорошо и весело. Его необыкновенная русская жена открывалась ему с новой, непознанной стороны. Он сомневался, что мог бы так легко и радостно рассказывать о мытарствах юности. Бурное, однако, прошлое у его красавицы, но все равно, неожиданные посиделки на кухне казались чарующими, никогда еще ему не приходилось проводить такой тихий, семейный вечер в обществе столь эффектной и остроумной женщины.

– Потом… – Джейн слегка помрачнела, – Потом я чуть было не вышла замуж по расчету. Не по-моему, по его, жениха, расчету. Собрались солидные мужчины и решили, что не годится девчонке-провинциалке ворочать крупными делами и деньгами. И появился в моей жизни симпатичный коренной москвич из хорошей семьи. Цветы, ухаживания, театры, рестораны, я, глупая, и растаяла, – Джейн слегка пригорюнилась.

– Очень вкусное блюдо, – Чарльз поспешил похвалить вареники, – но совершенно не сочетается с «Арманьяком».

– А ты их отдельно! Глоток коньяка, пауза, вареник, пауза, глоток…

Супруги дружно расхохотались.

– Вы не хотите говорить о вашем замужестве?

Джейн пожала плечами:

– Можно и поговорить, дело давнее, я уже забывать стала. Жениха подвела марксистко-ленинская выучка и тяга к демократизму. Перед сменой власти болван решил получить поддержку масс, народа, так сказать. Стал с моими служащими долгие беседы вести. Без моего ведома, разумеется. На меня работали крепкие мужички, сам понимаешь, сумки неподъемные таскать, от рэкета отбиваться, но я их держать умела, передо мной они чуть ли не во фрунт становились. И вдруг я стала замечать, что уважения ко мне поубавилось. Говорят чуть ли не сквозь зубы, смотрят свысока, в бизнесе своевольничать начали, а главное, разговорчики пошли, дескать, нехорошо, чтобы баба мужиками командовала. Тут я и насторожилась.

Проехав по длинной скамье, Чарльз придвинулся поближе к жене. Теперь они сидели рядышком.

– Что же вы сделали? – спросил он, тихонько обнимая ее за талию. Возражений с ее стороны не последовало.

– Первым делом проревела всю ночь, а утром наняла одного пронырливого мента. Не знаю каким манером, но вскоре он добыл мне копии документов. Чего там только не было: и брачный контракт, и приказ о назначении моего жениха директором, и под конец дарственная, где я все отдаю ему в полную собственность. Парнишка основательно подготовился к свадьбе.

– И что потом?

Джейн пожала плечами:

– Снова выревелась, села на самолет и к маме. Мы с ней к тому времени помирились. Мама помчалась к старым друзьям, знакомым и должникам, те подняли свои связи в Москве. В общем, когда я вернулась, на мою собственность уже никто не покушался. Но я за старый бизнес держаться не стала, продала за хо-орошие деньги тем самым влиятельным господам, что хотели его получить за так. Мы с ними даже «подружились», они мне помогли страховое общество открыть, а потом и банк.

– А ваш жених?

– Жених растворился в туманной дали и с тех пор я его не видела, о чем, впрочем, не жалею. Не знаю, что он собирался со мной сделать после получения дарственной. Убил бы, наверное.

Спокойное равнодушие, с которым она это сказала, царапнули Чарльза по сердцу. В какому же аду привыкла девочка, если может так обыденно говорить о таких страшных вещах! Чарльз придвинулся поближе и обнял Джейн за плечи. Откинувшись ему на грудь, словно в удобном кресле, она опустила голову на плечо мужа и блаженно прикрыла глаза.

– После такого можно навсегда потерять веру в людей, – тихонько прошептал Чарльз прямо в ее розовое ушко.

– В людей – нет, а вот мужикам больше не доверяю. И вне бизнеса стараюсь держаться от них подальше. Все мне кажется, они на каждый мой оргазм долларовые проценты начисляют, – Джейн чуть приоткрыла один глаз, проверяя достаточно ли сильно шокирован ее английский супруг. Ни один мускул не дрогнул на лице Чарльза.

– Мужчинам большого бизнеса нет нужды охотиться за вашими деньгами. Вам просто следует общаться с ровней.

– Они все женатые, – сонно пробормотала Джейн, – С женатыми я романы не кручу.

– Тогда остаюсь только я.

Джейн досадливо передернула плечами.

– Ты тоже женат!

– Позволю себе заметить, что женат я как раз на вас!

– Да, действительно, – промямлила Джейн, словно впервые осознав сей факт.

– И я вас никогда не подводил! Мне вы можете полностью довериться! – горячо воскликнул Чарльз.

Каштановая головка повернулась, пьянящий запах ее волос окутал его, ее лицо оказалось возле самого его лица, сияющие изумрудные глаза широко распахнулись, ловя его взгляд, он жадно потянулся ней… Ее губы дрогнули и приблизившись вплотную к его губам, шепнули:

– Я никому не верю.

И Джейн ловко увернулась, его губы уткнулись в закрывающую щеку шелковистую прядь. Однако женщина не спешила высвободиться. Она поерзала, уютненько устроилась в его объятиях и невозмутимым тоном продолжила светскую беседу:

– Почему ты, собственно, меня расспрашиваешь? У тебя что, нет на меня досье? Даже обидно!

Чарльз крепко стиснул ее плечи. Ему было смешно и досадно. Вот чертовка, играет с ним!

– У меня есть ваше досье, но в нем большие пробелы. Из России трудно получать информацию.

– Это точно, – легко согласилась