Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев

суши был всего лишь временной точкой террористов. Лагуна с брошенным судном, куда он сейчас глянул, была тому подтверждением – пустая раковина, из которой ушла жизнь, оставив после себя лишь потенциальную смерть в виде возможных мин. Но это уже проблема саперов. Его команда сделала свое – вынудила противника бежать, сумев спасти заложников.

Именно сейчас, в гуле мотора и шепоте волн, его настигала та самая, знакомая каждому профессионалу тишина. Тишина после боя. Когда в ушах перестает звенеть от выстрелов и криков, и ты слышишь только собственное сердце. Оно билось ровно, но с отголоском недавнего напряжения. Он мысленно пробегался по лицам своих ребят. Все живы. Отделались царапинами и синяками. Пашка ободрал колено, когда чуть не свалился в маленький люк на корме, но это ерунда. Слава богу. Всегда это мысленное «слава богу», которое он никогда не произносил вслух, но которое жило где-то глубоко внутри, под слоем брони из наигранного цинизма и военного прагматизма.

А вот и второй вертолет. «Что-то стало в небе густо, – подумал Андрей, обходя камни и сворачивая к бухте. – Движение, как на Невском». Он появился на горизонте быстрый и деловой, как оса. Давыдов проводил его взглядом, испытывая сложную гамму эмоций. С одной стороны – хорошо. Их работа признана, помощь пришла, экипаж в безопасности. С другой – легкое, едкое раздражение. Всегда так. Они приходят, когда все кончено. Когда грязную работу уже сделали другие. Когда его ребята действовали в трюмах и коридорах, рискуя подорваться вместе с кораблем, когда освобождали и разминировали, эти только разворачивались, собирали данные, согласовывали. Но он тут же отогнал эту мысль. Непродуктивно. Мир устроен так, как устроен. Главное – результат. А результат был: живые заложники и пленный террорист у его ног.

И этот пленный был ключом к происходящему. Вся эта операция, этот штурм, эта погоня были не финалом, а лишь прологом. Пресловутое «все только начинается». Он снова посмотрел на остров, на вертолет, который сел на узкую косу, на столпившихся возле него освобожденных моряков. Люди спасены, и судно спасено, но угроза не исчезла. Она просто переместилась. Сбежавшие боевики, обозленные, раненые, но не добившиеся своей цели, – это не победа. Это отложенная катастрофа. Они понесут свою злобу на побережье, в густонаселенные города Юго-Восточной Азии. В клубы, порты, рынки. И его команда должна их найти. Снова. Быстрее. Что они задумали, что?

Катер делал последний виток, входя в бухту и направляясь к тому месту, где сел вертолет. Давыдов глубоко вздохнул, втягивая соленый воздух. Усталость все еще висела на нем, но внутри уже закипала новая энергия. Адреналин еще не вернулся, но его место занимало нечто более устойчивое – решимость. Холодная, стальная решимость. Охота продолжается. И Андрей Давыдов чувствовал себя на своем месте. Здесь, у штурвала, с ветром в лицо и долгом на плечах. Вся его служба была такой погоней. И он не собирался останавливаться.

– Майор Давыдов? – пилот вертолета лихо козырнул, продолжая бросать заинтересованные взгляды на Сильвию. – Я лейтенант Портер. Мне приказано забрать вас и капитана Ньюмана для доклада командованию. За экипажем и ранеными британскими солдатами сейчас прибудет другой борт с медиками на борту.

– Лейтенант, мы с Ньюманом не можем сейчас покинуть берег, – возразил русский спецназовец. – Нужно допросить пленного террориста, нужно понять, в каком направлении и с какими целями ушли террористы.

– Но ведь судно освобождено, значит, они просто разбежались, – с широкой беззаботной улыбкой констатировал пилот, но тут его беззаботность вывела из себя Ньюмана, и тот рявкнул на лейтенанта.

– Приказываю забрать на борт капитана освобожденного судна. Он очень плохо себя чувствует. И еще двум морякам нужна срочная медицинская помощь. Доложите, что спецназ продолжает делать свою работу с помощью советских коммандос. Все, отправляйтесь.

– А капитан Билоф?

– Капитан Билоф останется на корабле до того момента, пока из трюма не будет поднята моя команда, за которую я лично отвечаю перед Ее Величеством, и я не передам лично каждого своего солдата медикам, – сурово заявила Сильвия.

Когда вертолет улетел, Ньюман доложил по рации о сложившейся ситуации, обещая принять решение после допроса террориста. Они втроем ушли к катеру, где Листовой и Максимов охраняли пленника. Смуглого террориста вытащили на камни и усадили в тени пальмы. Когда Ньюман вытащил из кобуры пистолет и подошел к пленнику вплотную, тот явно испугался. Столько в глазах американца было решимости, злости, что террорист невольно почувствовал себя на краю смерти. Ну, а если он знал о намерениях своего босса и его заказчиков, то наверняка подумал сейчас только о смерти.

– Ты сейчас смотришь в глаза своей смерти, – цедя слова сквозь зубы, говорил американец, то ли правда в состоянии плохо скрываемого бешенства, то ли умело играя его. – Вот это зрачок смерти. Я только нажму на спусковой крючок, и смерть разобьет твой череп и вопьется в твой мозг. На этом для тебя в этой жизни все закончится. Ты мертвец!

– Нет, нет, нет! – начал извиваться террорист, елозя спиной и пытаясь отодвинуться как можно дальше от Ньюмана, но тот наступил ему ногой на пах, надавил, а дуло пистолета прижал к переносице.

Пленник заорал, широко раскрыв рот, полный гнилых зубов. Видать мало чего ему удавалось заработать этими грязными делами, раз не хватало даже на приличного дантиста. Смуглый так вытаращил глаза, что Андрей даже испугался, что они у пленника вот-вот выскочат из орбит.

– Я буду говорить! Не убивайте!

Ньюман хладнокровно отвел со зловещим щелчком курок пистолета, а потом резко отвел оружие в сторону и выстрелил в землю рядом с головой пленника. Террорист весь сжался в комок и даже не заорал. Он лежал с закрытыми глазами, а на его штанах расплывалось пятно. В воздухе сильно запахло мочой. Сильвия брезгливо отвернулась, а Ньюман присел на корточки над пленником и, держа пистолет так, чтобы тот вдыхал запах сгоревшего пороха, стал задавать вопросы короткими, рублеными фразами. И каждая звучала как приговор, если ты не отвечаешь или отвечаешь не полностью. И террорист старался, он очень сильно старался угодить человеку, который мог убить его в любой момент.

Смуглый оказался итальянцем по имени Бурно Фьори из Пескары. По его словам, на «Трейдвинд» еще в Сиднее принесли и спрятали две канистры с теплоносителем для системы отопления. Внутри в этой жидкости спрятаны ампулы, содержащие новый вирус, действующий на человека через желудочно-кишечный тракт. Внешние признаки очень похожи на дизентерию. Пара ампул при попадании в систему водоснабжения большого города способна привести четверть жителей к заболеванию в самой тяжелой форме, вплоть