Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев

Филиппинское море, борт легкого крейсера ВМФ СССР «Адмирал Сенявин»

Андрей взбежал по трапу на палубу, где его ждал вахтенный офицер. Старший лейтенант с юношеским пушком на верхней губе вскинул руку к фуражке и доложил:

– Товарищ майор, командир ждет вас в своей каюте!

Андрей очень спешил, но пришлось смириться с правилами и обычаями «чужого монастыря». Вахтенный вызвался проводить спецназовца к капитану судна, и это следовало принять. Короткий стук в дверь, «товарищ командир, прибыл майор Давыдов», «пусть войдет»… Церемония окончилась, и Андрей наконец вошел в каюту командира крейсера. Капитан третьего ранга Плахов пошел навстречу, протягивая руку. Вид у него был весьма взволнованный. Об этом говорил еще и порез на скуле, видимо от бритвы.

– Ну, что у тебя, Андрей Владимирович? – Пожав руку, Плахов предложил садиться и сам тоже вернулся к своему рабочему столу и уселся в кресло напротив спецназовца.

– Хреновая ситуация, Валерий Михайлович, – снимая мягкую летнюю форменную кепку, ответил Давыдов. – Партнеры едва не напортачили. Хорошо, что я с ребятами оказался в этой зоне в то же время. Сухогруз, предназначенный для учебного захвата, оказался атакован террористами. Но ты, наверное, получил всю эту информацию.

– Да, я в курсе, что ты со своей группой вызвался помочь и судно освобождено, заложники не пострадали. Но террористы, как я понял, ушли, бросив судно. Что это был за спектакль?

– Хорошее слово «спектакль», – согласился Давыдов и закашлялся. Плахов встал, подошел к холодильнику и достал оттуда две бутылки минеральной воды. – Спасибо!

С наслаждением потягивая холодную воду, Давыдов рассказал о всех событиях с момента, когда его группа сошла с «Сенявина» и перебралась на американский эсминец «Гарвей». Плахов слушал молча, хмуря брови, и Андрею показалось, что командир корабля нисколько не удивлен этим событиям. Значит, он что-то получил из штаба флота или даже из Москвы. А когда спецназовец пересказал результаты допроса пойманного террориста, Плахов даже начал молча кивать.

– Есть информация от нашего командования? – спросил Андрей.

– Да, я с тобой только связаться не мог из-за взбесившейся атмосферы. Филиппины – родина всех ураганов. Со мной связалась ваша контора, Андрей Владимирович. Она предупредила о том, что, по данным разведки, готовится террористический акт на побережье, но где – пока не уточняли. Когда я сообщил о террористах, захвативших «Трейдвинд», твое руководство сразу навело справки, и теперь все в недоумении. Зачем кому-то захватывать пустое судно, а потом так странно отпускать. Ни требований, ни угроз. Ничего!

– Значит, они знали, что будет нечто подобное, – задумчиво отозвался Давыдов. – Мне приказы были?

– Приказ один – не допустить террористического акта против мирных городов. Тебе действовать по обстановке, мне – содействовать всей силой вверенного мне судна. С американцами они свяжутся и подтвердят твои полномочия и свое согласие на твое совместное с американским спецназом участие в контртеррористической операции. Москва, конечно, подтянет сюда еще силы и средства, включит на полную свои контакты здесь, но думаю, что времени у нее на это уже нет.

– Это точно, – согласился Давыдов. – Времени нет, и террористы идут все время на шаг впереди, а я не могу никак понять их целей и задач, чтобы как-то определиться, что делать.

– Безнадега?

– Не совсем. Есть идея. Понимаешь, Валерий Михайлович, есть у меня подсказка моей интуиции, что и у террористов не все пошло по плану. Конечно, есть у них и запасной вариант, и план на случай нарушения плана. Но сейчас что-то не так, и они не будут бросаться к цели очертя голову. Они будут выдерживать паузу и чего-то ждать. И на побережье они соваться не будут.

– Но ведь террористы, таким образом, теряют время и дают шанс найти их, перекрыть им путь к намеченному месту?

– Нет, они уверены, что мы не знаем точки, в которой они совершат теракт, – покачал Давыдов головой. – Они могу рассыпать свои силы, эту акцию может вообще выполнить один человек, и он не обязательно с самого начала в группе этого Хакима. Американцы прислали информацию из досье этого известного террориста, но нам мало что из этого поможет. Самое главное, что он стоит за несколькими терактами и до сих пор не пойман. Это о многом говорит.

– И что ты намерен делать, Андрей? – хмуро спросил Плахов.

– Выполнять приказ, – коротко ответил Давыдов и подвинул к себе чистый лист бумаги из стопки на столе Плахова. – Я сейчас набросаю радиограмму. Зашифруй и отправь моему командованию. А я вернусь к американцам и посмотрю, что еще можно предпринять.

– Я бы помог тебе, но договоренности и условности. Мне запрещено командованием американского флота приближаться к зоне проведения учений ближе чем на две морские мили.

– Разберемся, – поднимаясь, улыбнулся Давыдов и протянул капитану листок. – Не впервой! – И, уже сбегая по трапу к поджидавшему его американскому катеру, Давыдов понял наконец, как ему поступить. Он догадывался, где искать террористов.

Лазурная безмятежность Филиппинского моря была обманчива. Не зря эти воды называют родиной тайфунов. Но сегодня, после трехдневного шторма, море успокоилось, как будто отдыхало после безумной пляски. Солнце, клонящееся к закату, потопило горизонт в золоте и пурпуре, а бриз лишь рябил поверхность воды, словно шелковую гладь. Но в этой идиллии таилась гнетущая тишина, предвестник крови.

Два быстроходных катера, оставляя буруны пены за кормой, рассекали залитую багрянцем воду. На одном, меньшем и более маневренном, стоял Хаким. По привычке трогая пальцами шрам возле левого глаза, знаменитый террорист в задумчивости смотрел вперед, где на границе горизонта очертания островов еще сливались с облаками. В катере с ним были восемь человек – самые близкие, проверенные, те, с кем Хаким не раз выполнял сложные и опасные заказы, полученные от людей, правящих этим миром. Он всегда выполнял взятые на себя обязательства, и за это его ценили те, кто хотел влиять на этот мир, прогибать его под себя. Эти люди – его «тень», его личная гвардия. Это не наемники, это преданные псы, вскормленные одной с хозяином пищей – идеей тотального разрушения. Что такое окружающий мир? Иллюзия для тех, кто им не правит, от кого ничего не зависит в этом мире. А от Хакима зависело. Зависело так много, что к нему с уважением относились те, кто платил ему за «работу». Для этих людей важно было то, что Хаким и ему подобные не имели никаких идеологических убеждений. Даже исконная вера была для них скорее привычным атрибутом жизни, нежели указующим перстом.

Второй катер, пошустрее и переполненный, шел чуть позади. Там царила иная атмосфера. Дюжина наемников, потных, возбужденных недавней «успешной» операцией по «отражению