Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев

нападения» на «Трейдвинд», разряжали адреналин. Они курили, перебрасывались грубыми шутками, хвастались. Они не знали, что вся их миссия была грандиозным спектаклем, разыгранным для того, чтобы их лидер мог под шумок и панику проникнуть на судно и извлечь тот самый «груз», заботливо спрятанный в сиднейском доке во время «ремонта». Они были пешками, которые отыграли свою роль. Они сделали грязную работу и больше не были нужны, они были даже опасны, потому что знали слишком много об этой операции.

Хаким медленно повернулся к одному из своих подручных, Али, высокому и худощавому, с лицом, не выражавшим ровным счетом ничего. Их взгляды встретились на долю секунды. Этого хватило. Али кивнул, столь же медленно и почтительно, и его рука скользнула в карман жилета. На катере наемников кто-то засмеялся громко и развязно. В этот самый момент мир взорвался.

Яркая вспышка разорвала вечернюю идиллию. Глухой, утробный, гулкий звук прокатился по воде, ударив в барабанные перепонки. Катер с наемниками не разломился – он разорвался, как спелый плод, вывернув свое нутро наружу. Обломки фанеры, пластика и металла взмыли в багряное небо, смешавшись с клубами черного дыма и алым отблеском пламени. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, которую тут же заполнил шипящий звук и всплески воды, – это раскаленные осколки падали в воду. Затем до слуха Хакима и его людей донеслись первые крики. Не крики ужаса, а крики агонии. Люди, чьи тела были опалены взрывной волной, изуродованы осколками, с переломанными костями, барахтались в воде, окрашивая ее в розовый цвет. Воздух наполнился запахом гари, жженого мяса и соленой воды.

Катер Хакима плавно развернулся и на малой скорости приблизился к месту трагедии. Он встал в десятке метров от плавающих обломков и тел. Хаким стоял на корме, положив руки на поручни, и наблюдал. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь в уголках губ играла чуть заметная тень удовлетворения, как у хирурга, успешно завершившего сложную операцию.

– Добить, – произнес он тихо, но так четко, что слова прозвучали как приговор.

Его помощники действовали молниеносно и без тени сомнения. Поднялись стволы автоматов, и раздался сухой, отрывистый стук, похожий на треск ломающихся сухих веток. Пули скакали по воде, поднимая фонтанчики воды, находя своих жертв, впиваясь в тела, разбивая черепа умирающих людей. Это была не казнь, не возмездие, а просто работа. Работа без эмоций, не имеющая отношения ни к грусти, ни к ненависти. Пули щелкали по воде, снова и снова впивались в плавающие тела. Один из наемников, парень с обожженным лицом, попытался плыть, что-то крича, захлебываясь соленой водой. Очередь прострочила по воде рядом с ним, подняв фонтанчики брызг, а следующая накрыла его самого. Он дернулся, как подбитая рыба, и затих.

Другой, лишившийся ноги, просто лежал на спине, уставившись в багровеющее небо пустыми глазами. Выстрел в голову положил конец его страданиям. Методично, без спешки и без жалости гвардейцы Хакима уничтожали наемников. Вода, еще недавно лазурная, теперь была усеяна темными, неподвижными пятнами. Когда последний крик стих и только потрескивание догорающих обломков нарушало тишину, Али повернулся к Хакиму:

– Готово.

Хаким кивнул, его взгляд скользнул по кровавому пятну, медленно расползающемуся по воде. Ни раскаяния, ни торжества. Только холодная констатация факта. Лишние свидетели устранены. Дорога свободна.

– Идем, – сказал он, поворачиваясь спиной к месту расправы.

Катер плавно развернулся, его мощный двигатель заурчал ровнее и громче и, оставляя за собой лишь белую пену на темнеющей воде, устремился к виднеющимся вдали на кромке горизонта Филиппинским островам.

1 августа. Филиппинское море. Борт эсминца «Гарвей»

– Господин адмирал, – лицо Сильвии было бледным, но голос звучал уверенно. – Я считаю, что нам совместными усилиями нужно прочесать акваторию и найти террористов. С каждым часом они удаляются от нас, и потом их найти будет невозможно. Вы должны приказать, господин адмирал.

Лицо Хендриксона побагровело, но адмирал все же овладел собой. Не хотелось ему падать лицом в грязь при союзниках. При младших союзниках, которыми являются Великобритания и Австралия. Но эта капитан-инструктор возомнила себя английской королевой? Но здесь король я, и мне отвечать за ход учений. А террористами пусть занимаются… А ведь это мысль! Лицо адмирала снова стало приобретать привычный цвет, а глаза даже повеселели.

– Согласен с вами, капитан Билоф! – адмирал чуть ли не бросился пожимать руку женщине, но сдержался, понимая, что это уже театральность и многие поймут истинный смысл подобной драматургии. – Но у вас пострадала команда, вам не с кем преследовать террористов, капитан. Сожалею!

Ньюман уже приготовился сделать шаг вперед, когда Хендриксон назовет его фамилию и назначит капитана старшим группы, которую отправит преследовать террористов. Но и этого приказа не последовало. Последовало пространное рассуждение о том, что зеленые береты должны обеспечивать охрану учений. До конца не обследованы острова, на которых высаживались террористы. Да и суда слишком тихоходны по сравнению с катерами, на которых, скорее всего, ушли бандиты. Их не догнать эсминцу, а вертолет… Что может сделать в этом деле противолодочный вертолет, который способен вести визуальное наблюдение, сбрасывать акустический гидробуй и наводить авиацию в нужный квадрат, где обнаружена вражеская субмарина?

– Разрешите, господин адмирал. – Шаг вперед, как и ожидал Хендриксон, сделал русский майор. – Разрешите моей группе использовать вертолет эсминца. Он вполне может взять на борт трех спецназовцев. У меня есть обоснованные предположения, в каком направлении могли уйти террористы. Готов изложить вам и показать на карте, если вы сочтете необходимым.

Давыдов не ошибся. Он правильно оценил все эти странные реверансы американского адмирала, который не хотел брать на себя инициативу, а главное, ответственность в этой ситуации. Если он, конечно, поймает террористов и что-то там предотвратит, то получит высокую награду. А если не сможет поймать бандитов? А русский-то каков! Орел, сам вызвался. Это мой долг, это долг высшего командования – поддерживать дух боевого содружества. Потом, если у русского майора все получится, можно будет выступить с речью на эту тему и вспомнить 1945 год, победу над нацистами, когда бок о бок американские и советские солдаты ломали хребет гитлеровской Германии.

Когда Давыдов получил одобрение и обещание радировать на «Сенявин» о том, что группа советского спецназа вылетает на американском вертолете в погоню за международными террористами, Листовой и Максимов уже с оружием, боекомплектом и горным снаряжением стояли на палубе. Скалистые вулканические острова, скорее всего, потребуют именно этих усилий, если придется высаживаться. Ньюман стоял неподалеку, заложив руки за спину, и смотрел на море. Услышав быстрые шаги по палубе, он обернулся и пошел навстречу майору.

– Зачем тебе это, Андрей? – спросил Ньюман.

– Что зачем? – не