Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев

до летального исхода. Он рассказал, каким маршрутом и в какую точку побережья будет доставлен опасный груз и где его будут ждать вооруженные люди хозяина – белого американца. Цель этой акции – через обвинение вьетнамской стороны в попытке биологической атаки Китая возобновить боевые действия между двумя государствами.

– Где сейчас эти чертовы канистры? – рявкнул Ньюман.

– Я не знаю. Их забрали с собой, когда Хаким уходил с судна на катерах.

– Место высадки на материке? Куда Хаким планировал плыть?

– Я не знаю, поверьте. Нас в такие детали не посвящали. Мы простые наемники.

– Как тебе удалось уйти? – спросил Давыдов. – И почему ты решил сбежать?

– Я услышал… случайно, – опустил голову итальянец. – Хаким сказал… С ним его преданных помощников всего девять человек, остальные такие, как я… Хаким распорядился, чтобы в море, когда мы бросим этот корабль и уйдем на катерах, нас прикончили.

– И вы дали бы себя убить? – покачал Андрей головой. – Вас же оставалось девятнадцать человек на судне, и если у Хакима девять, то как же…

– Они заминировали один катер, на котором поплывут наемники. Взорвать его должны в открытом море. На двух других Хаким и его люди уйдут к материку.

– Молодец, – кивнул Андрей, – сволочь ты последняя. Сейчас твои товарищи где-то пошли на корм акулам, а ты решил спастись, никому ничего не сказав.

Глава 7

1 августа 1979 года. США. Арлингтонское национальное кладбище

Церемония была пышной. Впрочем, для похорон на Арлингтонском кладбище – это обычная процедура, прописанная раз и навсегда параграфом 553.2 статьи 32 Свода федеральных постановлений США. Конгрессмен Дональд Уэбстер имел государственные награды, включая медаль «Серебряная звезда» и «Крест за выдающиеся заслуги». Это давало ему право быть похороненным на этом, самом престижном кладбище страны, где хоронят заслуженных участников войн и членов их семей, военных, проходивших службу в Вооруженных силах США, президентов, председателей и членов Верховного суда и лиц, имеющих высшие государственные награды.

Воздух над кладбищенским парком был густым и тягучим, напоенным запахом скошенной травы и горячего асфальта. Августовское солнце раскалило землю, и даже тень от бесчисленных мраморных надгробий не приносила прохлады, а лишь подчеркивала удушливый жар. В такой день здесь, на священном для нации холме, хоронили конгрессмена Дональда Уэбстера.

Обстановка была выверена до мельчайших деталей, как подобает прощанию с павшим героем. Ровные шеренги белых стел, словно замерший в вечном строю легион, наблюдали за процессией. Траурная церемония разворачивалась с театральной, почти пугающей точностью. Гроб, укрытый звездно-полосатым флагом, несли по идеально прямым аллеям. Почетный караул замер в неподвижности, их лица под фуражками были обращены в одну точку – в вечность. Раздавался пронзительный, разрывающий душу звук горна, игравший Taps. Каждая нота, чистая и печальная, висела в знойном воздухе, обращаясь к собравшимся.

И собравшиеся были под стать моменту. Высокие чины Пентагона, одетые в парадную форму, с золотом эполет и рядами орденов. Коллеги-конгрессмены в строгих черных костюмах, на их лицах – выражение соболезнования и скорби. Вдову, бледную как мрамор, под черной вуалью, поддерживали под руки. Для всех них Уэбстер был мучеником, «павшим от руки наемного убийцы», символом того, как «темные силы» пытаются остановить «прогресс великой страны». Слова прощальной речи, полные пафоса о служении Отечеству, патриотизме и невосполнимой утрате, звенели фальшью для нескольких пар ушей, затерявшихся в толпе. Здесь по долгу своего положения находились те несколько человек, кто знал о покойном гораздо больше, чем многие высокопоставленные лица Пентагона и Белого дома. Они стояли с тем же скорбным выражением лица, отвечали на рукопожатия кивком, но их глаза, холодные и оценивающие, если приглядеться, выдавали иную правду.

Один из мужчин, зрелого возраста, седовласый, с глубокими морщинами, прорезавшими лоб, своей осанкой, выражением лица, костюмом больше соответствовал скорее залу заседаний сенатского комитета, чем кладбищу. Он без тени печали смотрел на гроб. Этот человек видел за этим лакированным деревом не политика, а расчетливого дельца. Он помнил, как Уэбстер, улыбаясь, «продавливал» в комитетах многомиллионные ассигнования на новые системы вооружений, аргументируя это «советской угрозой», в то время как его собственный инвестиционный портфель таинственно и щедро пополнялся акциями компаний – подрядчиков Пентагона.

Другой, более молодой, с жестким взглядом, бывший офицер разведки, мысленно возвращался к донесениям из Латинской Америки. Он знал, как Уэбстер под предлогом «защиты демократии» лоббировал поставки оружия кровавым хунтам, обеспечивая «полигон» для тестирования нового оружия и стабильный поток заказов для своих покровителей. Каждая «новая горячая точка» на карте мира для Уэбстера была не трагедией, а новой строкой в отчете о прибыли. Для этих нескольких человек похороны были не скорбным прощанием, а финальным актом циничного спектакля. Они видели, как под торжественные звуки салюта в землю опускали не жертву, а соучастника. Соучастника системы, которая жаждала войн, раздувала конфликты и приносила человеческие жизни в жертву ненасытному карману военно-промышленного комплекса.

И когда первый ком земли с глухим стуком упал на крышку гроба, для них это был не символ упокоения, а звук печати, подлинной эпитафии: «Здесь лежит человек, чье сердце билось в ритме биржевых тикеров, а совесть была погребена задолго до этого дня в сейфах оборонных корпораций». И они стояли молча, в звенящей тишине своего знания, пока официальная Америка хоронила свой удобный миф. Хотя слово «совесть» вряд ли прозвучало в головах этих двух людей, которые отошли в сторону от группы прощающихся.

– Фрэнк, ситуация слишком напряжена, чтобы сейчас рисковать, – заговорил седой мужчина. – Нужны очень надежные люди. И нас никто не должен даже в мыслях обвинить в происходящем. Все должно выглядеть как процесс естественный, как естественное развитие событий. Ну а Америка, как всегда, выступает гарантом стабильности, самым ярым поборником мирного урегулирования международного конфликта. Вы, Фрэнк, должны отправить самого надежного человека.

– Не беспокойтесь, сенатор, – ответил собеседник, – я отправляюсь туда сам. Чтобы держать руку на пульсе операции, нужно находиться от нее на расстоянии вытянутой руки.

– Мне нравится, как вы мыслите, и еще больше нравится, как вы работаете, Фрэнк, – сказал мужчина. – Но вы мне нужны, поэтому прошу вас не рисковать. У нас с вами слишком много впереди работы и много выгодных контрактов.

– Я все понимаю, мистер Лоусон, – кивнул Фрэнк. – Если что-то будет идти не так, я помню ваше наставление. Лучше потерять часть, чем потерять все.

– Вот именно, – кивнул мужчина, и седые волосы упали ему на лицо. Он поправил их с достоинством и незаметно бросил взгляд на часы. – Помните, операция имеет смысл только в том случае, если я смогу на сенатской комиссии поставить правильный вопрос и