Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

Теперь она бывала у него редкими дневными набегами через два дня на третий. Времени хватало лишь на два-три интима, короткий бросок в какую-либо недалекую ресторацию («Надо же девушке нацепить на себя новый наряд») и осторожные наводящие вопросы.

— Интересно, а с каким прицелом ты в свой библиотечный поступала?

— Хотела в МГУ на филфак, но сильно забоялась, вот в Кулек и пошла.

— А почему на филфак хотела?

— Книги читать у меня лучше всего получалось.

— Небось и стихи писала?

— Не-а. Только детские сказки.

— А мне дашь почитать?

— Не-а. Только если их где-нибудь напечатают.

— Ну сейчас напечатать не проблема. Говори куда — и сделаем.

— Так не хочу. Хочу, чтобы как положено, и хоть с малюсеньким, но гонораром.

Случались у них в ресторациях и другие разговоры.

— Почему ты не хочешь показать мне свою гостиницу? — как-то раз не попросила, а скорее потребовала Вера.

— На то есть серьезная причина, — невозмутимо отвечал он, соображая, откуда прошла утечка о «Биреме». Ну конечно, Ева! После того как он строго обязал Веру общаться с ним только эсэмэсками, ее лучшей подругой стала Девушка Бонда, которой она как бы невзначай звонила, выспрашивая об особенностях светской питерской жизни.

— Какая же? Говори! Ты меня стесняешься?

— Скорее, стесняюсь себя. Там чисто женский коллектив. Доброжелательно на тебя вряд ли кто из них посмотрит, а для меня это будет нож острый. Поэтому встраивать тебя в мою жизнь собираюсь постепенно и крайне осторожно.

— Ты просто хочешь, чтобы я не мешала тебе с ними… флиртовать, — она не сразу сумела подобрать наиболее политкорректное слово.

— Упаси меня бог флиртовать с ними!

— А им флиртовать с тобой?

— Меня спасает моя сопливость. Тридцатилеткам прилюдно строить глазки малолетке весьма западло.

— Я старше тебя на два года, но это мне не помешало самой прийти к тебе домой.

— Какой ужас!! На два года?! Значит, на пенсию ты выйдешь на семь лет раньше меня. И я, молодой, красивый, буду семь лет женат на пенсионерке!

— Сколько можно издеваться! — Она принялась под столом пинать его коленками.

— Ну вот видишь! Как тебя с такими ухватками пускать в приличное общество!

К счастью, пока все между ними ограничивалось лишь такими стычками.

20

Впрочем, бывало и так, что по запальчивому звонку Жорки Алексу приходилось прямо в разгар обеда целовать Веру в щеку и, оставив ей пару купюр, срочно убегать из ресторана — слишком много забот отныне появилось у их копыловско-хазинского дуэта. В первую очередь это были магазинные хлопоты: оформление документов, подбор кадров, ремонт помещения, закупка оборудования, аренда машин. Тут они удачно дополняли друг друга: когда опускались руки у Жорки — вставал у руля Алекс, начинало надоедать отельеру — обретал второе дыхание московский гость.

Как и предполагалось, гопники собрали всего шесть тысяч тугриков. Само их получение вылилось в целую операцию — нельзя было исключить милицейскую или фээсбэшную подставу с несмываемой краской на купюрах или переписанными номерами «франклинов». Вот с помощью маячка на «Мотороле» и гоняли Родю по центру города таким образом, что у него сложилось полное убеждение, что за ним следят сразу несколько подручных Жорки и Алекса.

Мизерность выплаченного транша Хазу, однако, нисколько не смутила:

— Пущай отработают.

— Каким образом? Сейчас мы для них загадочные мафиози, а при близком контакте они живо нас расколют, — не согласен был Алекс.

— Ты недооцениваешь свою гостиницу, стоит им пару дней там повертеться, и они столько узнают про твои кулачные подвиги — мама не горюй!

Действительно, с недельным опозданием в «Биреме» каким-то образом про их похождения все узнавалось, находились даже «очевидцы», доказывавшие, что и при пожаре катафалка не меньше пяти человек получили ранения от рук Алекса, и половина банды Лукача тоже была избита «князьками» (так теперь их называли в отеле).

После некоторого размышления Алекс одобрил предложение Хазина по гопникам, внес только небольшую поправку: «Платить им всем будем по-разному, чтобы устроить разлад в их рядах». Так и сделали: Роде и Покусанному Денису — по 300, владельцу родительского «Бумера» Геше и Сенюкову на «шкоде» — по 400 баксов в месяц, с тем чтобы половину этих зарплат выдавать наличкой, а половина в зачет оставшегося долга в 18 тысяч баксов. Сначала такую подлянку гопники даже не заметили, рады были самой возможности малой кровью уйти от суровой бандитской расправы. Когда же чуть позже Родя с Денисом стали возбухать на несправедливость, им было разъяснено: сдавайте на права, покупайте машины, и ваши роялти станут выше. Сенюкова с его «шкодой» Алекс определил в свои персональные шоферы, остальных в экспедиторы в хазинский Магазин.

Не успели разобраться с этим, как к Жорке пожаловали ходоки от Лукача: «Давай в тренажерном зале “Биремы” устроим тренировки по вашему русскому рукопашному».

— Вот видишь, — от души потешался Хазин, — через меня с тобой ведут переговоры, впрямую тебя, Великого и Ужасного, беспокоить не решаются.

— Только этого не хватало, — Алекс был категорически против подобного «клуба по интересам». И снова Жорка отыскивал убеждающие доводы:

— Во-первых, мы с тобой сразу в сэнсэи попадаем, во-вторых, можно и гроши срубить, в-третьих, еще сильней оба станем Майклами Корлеоне, в-четвертых, и сами всегда будем в тонусе, в-пятых, твоих гопников дополнительно приструним. Ведь шоу должно продолжаться.

И так уверенно фонтанировал, что отельер тоже задумался в эту сторону.

— Но как совмещать тепличных мелкобритов с нашими уголовниками?!

— А ты совмести, — подстегивал дружбан.

— Хорошо, передай своим ходокам: занятия не наверху, а в подвале, вход туда только со двора с черного входа, по тысячи рублей за один час с носа и плюс пять штук милицейских наручников.

— А наручники зачем?

— Приковывать на ночь к батарее нарушителей режима.

— О-ля-ля, как говорят чукчи. Съем свою бейсболку, если такое прокатит!

Спросили о бойцовском сотрудничестве у Глеба-Игоря, мол, и разомнетесь и копеечку получите. (Если начальство будет согласно, то мы тоже «за».)

Оставалось только, чтобы гипернаглые условия не взбесили лукачцев. Переговоры снова провел Хазин. И к общему несказанному изумлению, все требования братками, кроме наручников, были приняты.

Оборудование подвальной боксерской студии качалками, боксерскими грушами, матами, защитными доспехами заняло несколько дней. И через неделю первая пятерка молодых лукачцев робко позвонила в дверь черного входа и, пройдя фейс-контроль, была допущена под светлые очи четырех сэнсэев и четверки гопников. Начали с простого: подтягиваний на перекладине, отжиманий от пола,