Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

метания ножей и саперных лопаток. Параллельно проходила все это и остальная восьмерка, причем князьки первенствовали по всем дисциплинам даже над своими секьюрити — бывшими десантниками. В общем, узаконили не только свое главенство, но и расставили всю команду по рейтингу в соответствии с их физическими кондициями.

Доволен новым детищем остался и Алекс. Где-то был спрятан «Список 30», за который московское начальство сдало в Коста-Рике его семью цэрэушникам. Из 30 московских вельмож со всеми их заграничными счетами четверо продолжали ныне здравствовать в славном городе Питере. И вот они: его собственные командос, с которыми можно нагрянуть к ним с законной (хоть и бандитской) экспроприацией.

Гостиничные дамы на возню князьков с боксерской студией смотрели с понятной тревогой, но кто обращает внимание на бабские страхи.

— На фига вам эти уркаганы сдались? — была возмущена и Ева.

— Для скорости жизни, чтобы день за три проходил, — вполне правдиво объяснял ей Алекс. Жорка был с ним полностью согласен.

Та же скорость жизни касалась у них, естественно, и «Биремы».

— А давай сбацаем настоящий английский клуб, — предложил между делом Жорка. — Тебя, кажется, на это и подряжали.

— Он у нас и так есть. Каждый день их аглицкие друзья здесь трутся.

— Это не то. Надо, чтобы дым коромыслом шел, — не согласен был младший князек.

— И с чего начнем?

— С твоей плазмы, она в твоей Треххатке явно не по размеру.

Сказано — сделано. На грузовом минивэне двухметровую плазму доставили из копыловских апартаментов в тренажерный зал второго этажа отеля, подключили к спутниковой антенне, и пожалуйста — любуйся не только на Лигу чемпионов, но и на всю Английскую премьер-лигу. Любо-дорого было смотреть, как мелкобритты (что парни, что дамы) переносили свои учебные часы, дабы вовремя прибежать и усесться перед большим экраном, приветствуя своих футболеров.

Следом была покупка видеоплеера, и в отсутствие Премьер-лиги в Тренажерке обосновался киноклуб — просвещать учеников Лэнгвидж Скул насчет мирового кино на инглише, а все качалки отправились в подвал в Боксерскую студию.

Не успели оглянуться, как из подвала на второй этаж было доставлено детсадовское пианино, и после его настройки в тренажерке открылся еще и музыкальный салон. Секьюрити Глеб оказался неплохим тапером, нашлись пианисты и среди учеников Скул, плюс и Оливия иногда радовала присутствующих своим музицированием.

Вскоре к их музыкальным экзерсисам добавилась еще и настоящая скрипачка. Как-то Люсьен сообщила Алексу, что с ним хочет переговорить о работе одна особа.

— У нас и так штат больше, чем надо, — скривился босс, не отрываясь от ноутбука.

— Она говорит, что сможет вас убедить, — с какой-то особой язвительностью усмехнулась старшая горничная. — Хотите, чтобы она в вестибюле с вами общалась?

Заинтригованный, он сделал знак: запускай.

Вошедшая в его номер особа в самом деле выглядела достаточно амбициозно. Хорошего роста, фигуристая, умеренный макияж, короткая стрижка, яркий прикид.

— Тридцать процентов, — объявила она, уверенно глядя на него.

— Что? — немного прибалдел он.

— Тридцать процентов, — повторила гостья, присаживаясь на диван.

— Я вам или вы мне?

— Разумеется, я вам.

— Звучит многообещающе, а за что?

— Неужели трудно догадаться?

Он догадался.

— И как это будет выглядеть?

— Я просто буду сидеть в вашем буфете, гонять чаи и играть на мобильнике в игры.

— И мне за это тридцать процентов? — развеселился Алекс.

— У тебя есть какие-то моральные принципы?

— Вообще-то нет.

— Тогда заметано?

Ему стало совсем интересно.

— А репутация фирмы? Мне не хочется, чтобы мою «Бирему» называли притоном.

— Я украшение. Никто и слова не пикнет, кроме разве что горничных, но ты им можешь сам укоротить языки. Потом эти клиенты сами будут рваться в твой отель.

— Ну и что такое ты умеешь, что всех околдует?

— А ты проверь. Такого ты еще никогда не пробовал.

— Прямо здесь?

— Почему бы нет. — Она встала и шагнула к нему.

— Ты словами сначала скажи.

Она еще шагнула. Алекс продолжал сидеть, гарантированно огражденный подлокотниками кресла.

— Что, анальный секс?

Гостья покачала головой и достала из сумочки упаковку с презервативом.

— Минет через резинку. — Она присела и оказалась у самых его колен.

Алекс сильно дернулся, но отъехать сумел лишь на двадцать сантиметров.

— Стой, стой! Успокойся! Верю, верю!

Она встала и улыбнулась. Весь вид ее говорил: ну вот такие вы, парни, трусишки!

— Раз веришь — то по рукам?

Он отрицательно мотнул головой. Путана двинулась на выход.

— А петь ты умеешь? — вдогонку спросил он.

— А тебе сначала спеть надо? — приостановилась она у двери. — Музыкальная школа и училище по классу скрипки тебя устроит?

— Можешь приходить со скрипкой и охмурять таким макаром. А?

Лара, так звали ее, стала приходить дважды в неделю вместе со скрипкой и дважды на занятия по английскому в продвинутой группе Юджина, и в самом деле очень скоро превратилась в главное украшение их тусовок. Пела она редко, зато дуэт скрипки с гитарой Хазина или фоно Глеба каждый раз имел шумный успех.

С вечерними развлечениями как для «бакалавров» с их британскими гостями, так и для учеников Лэнгвидж Скул теперь в «Биреме» был полный порядок. В девять вечера, когда занятия в школе заканчивались, рядом в Буфете и наверху в Тренажерке и Бильярдной начиналась бурная жизнь, где вперемежку с буфетными «дринками» не только музицировали, смотрели футбол и фильмы, но играли в бильярд, бридж, «Монополию», спорили о спорте и политике. Последнее было самым щекотливым, Алексу приходилось порой даже прибегать к знакам-сигналам, чтобы немного укротить Жоркино краснобайство. Впрочем, в политических диспутах от Хазина доставалось больше Штатам и континентальной Европе, на что мелкобриты реагировали если не благосклонно, то вполне терпимо. А постоянное присутствие секьюрити не давало никому ни сильно напиваться, ни панибратствовать, ни быть докучливым. И на карте Питера «Бирема» потихоньку становилась одним из мест, пригодных для тусовок на инглише.

— Не знаю, как с газетой, но с полусветским бордельеро у них, кажется, все налаживается, — докладывал Стас своему начальству.

21

Письмо на бланке, присланное из Москвы, сообщало, что Александр Копылов восстановлен на заочном факультете своего прежнего института и что ему надлежит явиться на экзамены за четвертый курс. Прилагался и перечень предметов. Половина из них была из тех, которые он успел сдать зимой в Питерском ликбезе.

— Ну и отлично. Отдохнешь от нас пару недель, а мы тут с Евой свой порядок наведем, — приветствовал его отъезд Жорка. — Дам ключи, в моей хате жить будешь.

— Ты говорил, что там твоя подруга живет?

— Анюта, что ли? Ну живет. Я ведь главным образом из-за нее к тебе в Питер подался. Никак избавиться не